— Муюм, не муюм — в этом нет большой разницы. Ты, Морри, — при этом Ахха ткнул в Мориса пальцем, — являешься моей добычей. Пленником… Вместе со своей подругой. И твоя дальнейшая судьба, я имею в виду жизнь в Тротиуме, полностью зависит от того, как я буду к тебе относиться.
Нарвад отхлебнул из чашки. Морис заметил, как на старческой шее дернулся острый кадык.
— Надеюсь, ты понимаешь, муюм, что я не буду просто так устраивать твои дела. Сейчас ты пленник, но можешь заслужить иную участь. Ты должен помочь мне в одном очень важном деле. — Ахха сделал паузу и, внимательно посмотрев на Мориса, уточнил: — До тебя доходят мои слова или думаешь о своей подружке?
— Я слушаю и понимаю вас, вельможа.
— Тогда слушай дальше. Я видел, как ты действовал в бою с туряками. Ты прекрасно обучен, Морри. — Ахха поставил зе и уставился на гостя, словно стараясь проникнуть взглядом в самые потроха. Морис тоже отставил чашу и смело посмотрел на нарвада. — Ты должен убить одного человека, Морри. Цена — твоя жизнь, а в пределах империи — жизнь свободного гражданина…
— Я согласен, — ответил Морис и поднялся.
Ахха поднялся следом.
— Ты так легко согласился, даже не спросил имя будущей жертвы.
— Мне все равно. Я не собираюсь жить рабом, — ответил Морис, вытянувшись по стойке «смирно» и подобострастно пожирая Ахху глазами.
— И тем не менее. — Старик опустил глаза. — Это мой племянник Ирри… Что скажешь? — Он взглянул исподлобья на пленника.
— Я убью его, — отрезал Морис, не моргнув глазом.
«Каков подлец, — подумал про себя Ахха, окидывая взглядом ладную фигуру Мориса. — Такой, видать, и отца родного порешит, если заплатить. Ну что ж, такой мне и нужен…»
— Такой мне и нужен, — повторил он вслух. — До благословленной столицы еще два дня пути, а твои руки теперь развязаны — действуй. Полагаю, тебе не нужно напоминать, что все, о чем мы говорили здесь, абсолютная тайна.
— Не нужно, вельможа, — подтвердил Морис.
— И тем не менее я должен преподать тебе урок. Сейчас нас, посвященных в тайну, трое: ты, я и Роро, он охранял нас снаружи и все слышал. А теперь смотри, Морри, что я сделаю…
Ахха негромко позвал:
— Роро…
Раб тотчас явился перед господином и покорно склонил голову.
— Роро, подойди ко мне, — приказал нарвад, и слуга немедленно повиновался. — Смотри же, Морри, смотри внимательно.
В руках Аххи появилась боевая игла. Короткий взмах, и она прошила сердце раба. Не проронив ни звука, тот рухнул на пол.
— Теперь нас двое. Можешь идти. — И старик отвернулся от Мориса, давая понять, что разговор окончен.
Днем колонна опять тянулась по пыльным дорогам. Однако теперь солдаты шли налегке, без тяжелых доспехов, которые везли в сопровождающем войско обозе.
Морис управлял починенной им же повозкой, которую тянули два мощных буйвола. Иногда к нему на козлы выбиралась из кибитки Анупа, и тогда они сидели рядом, глядя друг на друга счастливыми глазами.
Время от времени раздавался топот копыт, в ту или иную сторону проносился всадник. Чаще всего это был Ирри. Проезжая мимо, он придерживал своего буйвола, чтобы еще раз взглянуть на ускользнувшую от него добычу. Не мог он, сын императора, смириться со своим поражением, пусть и временным. Он был уверен, что по возвращении войска в Тротиум отец подарит ему прекрасную муюмку и она умрет так, как Ирри пожелает.
Снова раздался топот буйвола, и снова мимо проскакал Ирри. Он впился глазами в такую желанную и недосягаемую пока женщину. Принца трясло от гнева: ведь этот вонючий раб все еще рядом с прекрасной муюмкой. Он спит с ней, и она отдается ему по первому требованию — Лело докладывал. Докладывал и даже кривлялся, показывая под смех солдат, как эти презренные ласкают друг друга.
— Эй, ты! Принц! Шакал паршивый, что ты головой крутишь, болван! Здесь я, здесь!
«Кто посмел?!» — пронеслось в голове Ирри.
— Да ты что, ослеп? — послышалось снова.
— Так это ты?! Желудь… Тля… Раб… — Ирри накрыла волна ярости.
Морис сидел на козлах и с издевательской улыбкой оскорблял наследника престола бранью.
— Если ты не боишься, что я на ходу отрежу тебе уши, подожди меня на дороге. А теперь пошел вон!
Глаза Ирри превратились в щелочки, лицо побелело, однако он нашел в себе силы улыбнуться и, круто развернув своего буйвола, поскакал в конец колонны.
Вдали, у самого горизонта, клубилась пыль от уходящего войска. Морис стоял посреди дороги, широко расставив ноги, и смотрел на приближавшегося всадника. Буйвол мчался во весь опор, всхрапывая и сбрасывая с губ клочья пены, а Ирри со злостью нахлестывал его, отчетливо видя стоящего на дороге врага.
— Ну, держись, раб! — И Ирри, выставив вперед руку с иглой, пустил буйвола чуть левее стоявшего человека.
Ирри ударил, целясь в голову, но промахнулся.
— Проклятье! — выругался он и, развернув своего скакуна, снова понесся на врага.
И снова удар, и снова мимо.
— Ну, держись, желудь! — завизжал Ирри, исходя бессильной злобой. Теперь он отпустил поводья, и разъяренное животное само бросилось на человека, низко опустив голову.
