Итак… К Остапу Луцику под видом родственников прибыли гости. Теперь вполне было очевидно, что никакие это не родственники. Те двое, которые постарше, – это вражеские агенты. Хорошо подготовленные для работы в советской глубинке – в частности, в городе Углеграде. Агенты-профессионалы. И при больших деньгах, как оно и полагается агентам-профессионалам. Вполне возможно, что это не настоящие деньги, а фальшивые – Богданову приходилось уже сталкиваться с таким трюком. Но пускай с этим разбирается Голубев. У него, Богданова, сейчас другая задача.
Итак, агенты. Сейчас даже не важно, чьи они агенты, потому что какая разница? Вражеские агенты – и все тут. Враги. А те двое, которые с ними, это, скорее всего, обычные боевики-диверсанты. Василь и Михайло. Ну-ну…
Примерно в то же самое время, когда эта четверка появилась в доме Остапа Луцика, на заимке в Кедровом логе обосновалась целая вражеская компания. Боевики, диверсанты, провокаторы. Для чего – теперь это понятно тоже. Чтобы что-нибудь взорвать в городе, пострелять, может, кого-то убить… Словом, посеять панику среди людей. И выдать всю эту шумиху за народные волнения. За революцию. За гражданскую войну. С этой точки зрения и бессмысленная делегация в горком с такими же бессмысленными требованиями вполне вписывается в общую картину. Притом и момент подобран подходящий – канун Дня Победы. Самого, пожалуй, великого праздника для советского человека.
Да, генерал Семибратов был прав. Это провокация. Да оно не то страшно, что провокация. Но это кровавая провокация, так она была задумана изначально. Вот, даже профессиональные диверсанты должны принять в ней участие. И если так, то это уже дело Богданова и его подчиненных. Именно для того и существует спецназ КГБ, чтобы разбираться с такими делами. Ничего, разберемся. Не впервой. Главное, что теперь картина ясна до самого донышка. Ну а все прочее – дело техники и умения.
Конечно же, тут оставалось еще много невыясненных вопросов. И главный из них: кто встретил диверсантов и разместил их на заимке в Кедровом логе, кто, в конце концов, навел так называемых родственников на Остапа Луцика?.. Были и другие вопросы, не менее важные, но все они в данный момент являлись второстепенными. Сейчас самым главным было разобраться с теми вражьими душами, которые засели на заимке, помочь тем, кого они ввели в заблуждение, вызволить заложников. И очень желательно, чтобы при этом не пролилась кровь. Кровь советских людей. Что же касается крови вражеской, то тут – будет видно, исходя из обстоятельств. А они, обстоятельства, могут быть самыми разными.
– …Одну минутку! – сказал Богданов вслед Степану. – Еще один вопрос. Как звали тех двоих гостей, которые постарше?
– Крук и Чорба, – ответил Степан, не оборачиваясь.
Когда Степана увели, Богданов подошел к его матери и сестре. Они сидели у окошка обнявшись и плакали.
– Не надо плакать, – сказал Богданов. – Все хорошо… Во всяком случае, ваш Степан будет жив. А то ведь по-всякому могло случиться… Ваши гости – это совсем не гости. Они очень плохие люди. Душегубы…
– Что же теперь будет? – вытирая слезы, спросила Оксана.
– С Остапом? – уточнил Богданов.
– С ним. И с другими.
– Пока не знаю, – вздохнул Богданов. – А дальше будет видно… Ну, я пойду. Извиняйте за беспокойство. Хотя не я причинил вам это беспокойство. Да, кстати… А что означают имена Крук и Чорба?
– Крук – по-украински «ворон», – ответила Оксана. – А чорба – это бедняцкая похлебка.
– Вот как… – сказал Богданов и вышел.
Сейчас для него было не важно, что именно означают эти слова. А вот потом такие знания могли и пригодиться. Как именно – того Богданов не знал. Там будет видно. О врагах надо знать все, даже то, что означают их прозвища. И теперь Богданов знал, что Крук – это ворон, а Чорба – бедняцкая похлебка.
У Богданова была при себе переносная рация. У его бойцов тоже. С ее помощью они могли между собой общаться. Никто не мог слышать их разговоров, рации работали на специальных частотах. Поэтому и в специальных позывных не было необходимости. Общаясь по рации, Богданов называл своих подчиненных по именам, а они его – командиром.
– Александр, – сказал Богданов по рации. Он вызывал Дубко, который в отсутствие Богданова возглавлял группу.
– Александр слушает, – тотчас же отозвался голос из рации.
– Как у вас? – спросил Богданов.
– Мы на подходе, – ответил Дубко.
– Начинайте, – сказал Богданов. – Охотимся на тигра. Как поняли?
– Понятно, – ответил Дубко. – Охотимся на тигра.
«Охотиться на тигра» – это, разумеется, был специальный термин. Это означало, что перед тобой прекрасно подготовленный и экипированный враг, равный по силе тебе самому. Соответственно, с ним надо и поступать как с врагом. Если возникнет такая необходимость и сложится такая ситуация – то и убить.
– Рядом с тигром – зайцы, – напомнил Богданов. – Как понял?
– Понял: зайцы, – повторил Дубко.
«Зайцами» на жаргоне группы назывались люди, волею обстоятельств оказавшиеся рядом с «тиграми». С зайцами следовало поступать совсем иначе, чем с тиграми, – их нужно было стараться уберечь.
