Вступите в царство хаоса, страданий и могильного холода, обретите жуткое знание того, что страшнее самой смерти... Полубезумные ученые в исследовательских центрах Оксфорда и Парижа пытаются проникнуть в запретные зоны человеческого сознания. А тем временем в Нью-Йорке писатель Дэвид Блейк изучает методы чудо-целителя Джонатана Матиаса. В романе «Тени зла» эти «творцы науки», движимые своими амбициозными мотивами, готовы вот-вот открыть ящик Пандоры и выпустить наружу сокрытые в нем ужасающие силы разрушения.
И ужасные тени,
И нереальности смех
Мне особо хотелось бы поблагодарить мисс Эленор О'Кифи из Общества психических исследований, чьи помощь и доброта были бесценными при подготовке этой книги. Я обязан ей очень многим Большое спасибо Майку Бейли. (Если бы институт находился в Германии, то имя директора было бы Бэкенбауер. ) Бобу Тэннеру (кровь, кишки и рок-н-ролл — какое сочетание!), Рею, Питеру и Тони (наслаждайтесь своим завтраком). Благодарю также Iron Maiden, Ливерпуль Эф. Си., Джона Карпентера, Тоба Хупера и Сэма Пекинпеха. И наконец, спасибо за все маме и папе. И Белинде, которая была со мной рядом — с начала до конца. За то, что слушала, как мои герои взрывают здания, умерщвляют детей и режут людей, книгу эту посвящаю тебе с любовью.
Шон Хатсон
Сны реальны, пока они длятся, но
разве наша жизнь не есть сон?
Мы мчимся с тенями в ночи.
Раньше она никогда не видела таких глаз. Когда их проницательный взгляд пронзил ее, словно луч лазера, она вздрогнула, ей показалось, что они заглянули ей в душу.
Его глаза сверкали, как грани сапфира, белки были совершенно чистыми, только в уголках пролегли тончайшие красные жилки.
Выражения его глаз не меняли даже движения век, и, когда он протянул руку, чтобы уложить ее на спину, она почувствовала, что тонет в этих глазах. Она легла на кушетку и закрыла глаза, только теперь ощутив, что он рядом.
В зале было темно и тихо, лишь изредка тишину нарушало робкое и приглушенное покашливание. И еще она слышала его дыхание: оно стало затрудненным, когда он наклонился и что-то тихо сказал ей.
Не открывая глаз, она подняла руки и начала расстегивать платье, обнажая живот. Случайно дотронувшись до него, она вздрогнула от боли и с трудом перевела дыхание. Она едва не закричала, ощутив его руки на своем теле. Пальцы его начали поглаживать и ощупывать место возле ее пупка, все чаще задерживаясь в одной определенной точке.
Люси Вест лежала совершенно неподвижно, чувствуя только, как его руки быстрыми и уверенными движениями скользили по ее животу, дотрагиваясь до трех больших опухолей, которые, как раздувшиеся паразиты, гнездились в ее теле.
Самый первый врач подозревал язву кишечника. Анализы показали, что эти опухоли — постоянно растущие абсцессы, но повторное обследование подтвердило ее собственные подозрения.
Опухоли оказались злокачественными и смертельными.
Ей сказали, что они очень большие и операция уже не поможет. В лучшем случае она протянет месяцев шесть.
Она чувствовала, как нежно прикасается он к ее животу.
Этот человек был ее последней надеждой.
Нахмурив брови, Джонатан Матиас смотрел на женщину, лежащую перед ним на кушетке. Ей, думал он, сорок пять — она старше его на пять лет, но боль и страдания избороздили морщинами ее лицо — она казалась совсем старой.
На Матиасе была темная рубашка с закатанными рукавами, обнажившими его толстые волосатые руки. По мере того, как он продолжал ощупывать живот женщины, мышцы на его руках начали надуваться, словно он держал что-то тяжелое. Он слегка перевел глаза — так, чтобы только она была в поле его зрения, и начал дышать глубоко и неровно; на лбу его выступила капелька пота и медленной струйкой стекла на щеку.
Он глубоко вздохнул и задержал дыхание, подняв руки над женщиной.
Наступила тишина; казалось, она длится целую вечность.
Глаза Матиаса чуть не вылезли из орбит, когда он внезапно погрузил руки в тело Люси Вест так глубоко, словно собирался проткнуть ее насквозь.
Он громко заворчал, плашмя прижал к ее животу пальцы, но они вывернулись наружу и сильно задрожали.
Затем он очень медленно приподнял руки на дюйм или на два.
Поверхность живота под его ладонями начала волнообразно двигаться — сначала едва заметно, потом все сильнее и резче.
На ее животе прямо под пупком появилась выпуклость, кожа натянулась под давлением изнутри.
Матиас задрожал, все еще держа руки в нескольких дюймах от живота женщины. Лоб и лицо его покрылись потом, капли пота поблескивали на светлых волосах его рук.
Еще одна часть ее живота в дюйме или двух от лобка тоже начала волнообразно двигаться.
Люси Вест молчала и не шевелилась.
Матиас пробормотал что-то невнятное, его пальцы слегка загнулись внутрь, и третья выпуклость начала растягивать кожу, заставив ее заблестеть. И вот глаза его почти полезли на лоб, и их свирепый взгляд сосредоточился на его собственных руках, на движении под его руками.
Его тело судорожно дернулось, словно сквозь него пропустили ток в тысячу вольт, глаза его сузились как щелки, зубы сжались так, что заныла челюсть.
Кожа под пупком Люси Вест начала трескаться. Сначала на ней появилась крошечная дырочка, как на рвущейся ткани, но постепенно она увеличилась почти до пяти дюймов.
