Она опустила глаза. Бояться было нечего, конечно, да и Глау не допустит, чтобы соплеменник напал на беззащитную калеку. Ведь так? Рия постаралась отбросить предательскую мысль, что в туннеле эльф предпочел быть со своими и притворился, словно не знает ее. В конце концов, парня можно было понять, разве нет? Сейчас Рия была готова оправдать почти кого угодно, потому что такая желанная свобода манила, она стояла так близко – оставалось только найти нормальную одежду и избавиться от шара. То есть, конечно, в обратной последовательности было бы лучше.
Беглых рабов вряд ли пощадят, их либо закуют в цепи и накажут, либо сразу убьют. Поэтому Рия честно старалась не думать о плохом. Не стоит. Грустные мысли притягивают печаль, а эти несколько месяцев, что она провела в рабстве… нет, в этом мире, печали было слишком много. Девушке на мгновение даже показалось, что она теперь состоит исключительно из грусти, страха и боли, но тут ее окликнул Глау, возвращая на грешную землю.
Рия вопросительно взглянула на подошедшего парня и чуть улыбнулась.
— Спасибо.
Глау, еще не успевший ничего сказать, застыл с открытым ртом, чуть нахмурился и фыркнул.
— Не за что. Я обещал тебе, и я выполнил обещание. Разве нет?
— Конечно, – почему-то растерялась девушка, смущенная его тоном.
Эльф нервничал? Сердился? Он вел себя… отчужденно, словно теперь, оказавшись на свободе, не хотел даже иметь дела с человеком. Возможно, так и было. Возможно, теперь ей придется искать свой путь, но обратиться за помощью ведь все равно можно? Рия часто заморгала и тряхнула головой.
— Мы избавимся от шаров сначала?
— Да, – Глау цыкнул и скрестил руки на груди. – Это дело гномов, они умеют разговаривать с металлами, так что сумеют справиться и с цепями.
— Почему тогда не пытались еще там…
— Потому что Рюн мог бы расцепить только чужие цепи, – нервничая, ответил парень.
Рия непонимающе наклонила голову. Что с ним происходит? Разве Глау не рад свободе? Тому, что скоро вернется домой? Почему он нервничает и от этого злится? На что? Или на кого? Как ребенок… Нет, как котенок, чем-то напуганный котенок. Хотя Глау, конечно, сейчас не было страшно, но будь он и правда котом, шерсть бы стояла дыбом.
Девушка шагнула вперед, касаясь его руки и заглядывая в глаза.
— Глау, что-то случилось?
Эльф повел себя странно – отскочил как ужаленный, слишком резко и как-то нелепо обернулся, бросая взгляд в сторону своих соплеменников, и сделал еще шаг назад. Рия тихо охнула и закусила губу. Он боится?.. Боится, что остальные не поймут, почему он с ней разговаривает да еще позволяет прикасаться? Но ведь в туннеле держал за руку. По крайней мере, до остановки, дальше-то она шла с гномами. Но все равно – это же было. Или на поверхности дело обстояло уже по-другому?
— Идемте, – подал голос старший эльф, и Глау резко поспешил к своим, оставляя девушку в одиночестве.
Рия на мгновение растерялась, не зная, относится ли это и к ней, но гномы двинулись вперед, эльфы последовали за ними, и девушка поспешила за Рюном. Здесь на нее тоже косо поглядывали, но хотя бы не прогоняли и не смотрели настолько презрительно, как эльфы.
Она понимала, что людей в целом другим расам любить не за что, но ведь… не все люди были вот такими. Родившаяся и воспитанная в совершенно других условиях, Рия ни за что бы не стала обобщать. Это как… ну, решить, что если укусила одна собака, то и все, совершенно все остальные тоже будут непременно кусаться. Естественно, что любой пес или сука могут оскалиться, поранить, собаки ведь в какой-то мере хищники. Но если отнестись к животному по-доброму, разве тогда укусит? Какая-то – вполне возможно, а другая лизнет руку, благодаря.
Они оделись сразу, как только оказались на поверхности, и на этот раз Рие помогал Рюн. Девушка была не против. Она шла вместе с ним, окруженная гномами. Подземный народ был похож друг на друга… Похож настолько, что не проведи Рия с Рюном много времени, она бы сейчас не смогла его увидеть в этом мельтешении рыже-золотых бород и шевелюр. Кроме него, остальные гномы казались девушке братьями-близнецами. Что характерно – ни одной гномихи… гномки… гномы… женщины из расы гномов здесь не было. Ну, размышляла Рия, наверное, все-таки где-то под землей они есть. Не может ведь быть так, что среди гномов одни мужчины?..
Странно было идти по столь светлому лесу. Солнце пригревало, легкий теплый ветер шелестел листвой, а трава словно сама стелилась перед бывшими пленниками, укрывая колючки и корни, чтобы сбежавшие не поранили босые ноги. Это было… счастьем. И радостью. Все, что сейчас окружало девушку, казалось ей настолько светлым и добрым, что рабство на какое-то время отступило на второй план, а ее захлестнуло невыразимое чувство… радости? Счастья? Она бы не смогла подобрать названия, но сердце щемило, хотелось плакать и смеяться, обнимать этот мир, что так недружелюбно отнесся к ней изначально.
Сейчас было все хорошо, даже слишком, и ветер напевал песню о свободе.
