Ураган стала удаляться к своей комнате, оставляя любимчиков наедине с другими рекрутами. Она специально привела их к этим рекрутам, чтобы они после ночи рассказали ей всё, что они услышали. Придя в свою комнату, она стала записывать всё увиденное ей красивым и мелким почерком, чтобы экономить бумагу. Да и информация так хранилась компактнее. Когда рука уставала, Корентайн смотрела в окно, откуда прекрасно были видны почти все точки, где были дежурные. Подойдя к другому окну, можно было увидеть оставшиеся точки. Хищная дама всегда могла проверить своих подопечных, от чего на душе у них было чувство её присутствия рядом. Казалось бы, так легко вычислить эту точку, но не всё было так просто. Никто не мог дать точных гарантий, что она была именно в том окне, а не за углом ближайшего построения. Строгая наставница всегда могла неожиданно выйти и поговорить с кем-либо из них. Ещё хуже было, если кто-то решал ночью устроить ночные разговоры или партию в кости.
Обычная болтовня в казармах гарантировала усиленные тренировки или спарринг с ней, который превращалась в избиение провинившегося, а если кто играл в азартные игры, то все ставки и всё выигранное переходило в её цепкие лапки. А чтобы вернуть всё назад, приходилось сильно отличиться из всей массы, что было не очень то и просто. Так что ночью все в основном спали. Закончив записи, она стала смотреть из окна на Тэниша, прожигая его голову взглядом. Эти ребята нуждались в особом внимании. У них был заводила в виде музыканта, балласт, в виде Тэниша, и Пухлячок, который мог приманивать в их шайку новых членов. Четвёртый её не заботил, пока что. Больше всего её волновал Тряпка. Он явно не смахивал на крестьянина, да и на провинившегося аристократа не очень. Хотя, что-то было в нём из этого общества, пропитанного вином, балами и красивыми платьями…
На платьях Корентайн задумалась о красивых экземплярах. Она питала к ним сильную страсть и следила за каждой новинкой. Очень редко выдавался тихий вечер, в который руки, державшие обычно оружие, аккуратно использовали иглу и шили платье. Обязательно примерив его и покрасовавшись перед зеркалом, платье отправлялось в темницу, а точнее секретный шкаф в её комнате. Но не о платьях шла речь, речь шла про занозу, не дававшую ей жить спокойно. Последний раз посмотрев на него, девушка потушила свечу и улеглась спать.
***
Если Тэниш все-таки смирился с тем, что ему придется эту ночь не спать, то рыжего это точно бесило. Только наставница покинула их общество, Фаргс начал открыто возмущаться не стесняясь присутствующих рекрутов постарше. Рыжий только и твердил что это несправедливо и глупо. В это время Тэниш просто молча стоял и наблюдал за всем действием. Он не считал их своими друзьями, но и не собирался отторгать их присутствие. Маркус, тот что был подтянутой копией Люция и был видимо самым спокойным из них, подошел к старшим и спросил, что ему нужно делать. Один из старших ему все объяснил и вручив указания отправил на свое место провожая взглядом. В это время второй стал устно вбивать в рыжего смысл обучения и невозможность отвильнуть от наказаний Корентайн.
— Пойду-ка я тоже… на свое место. — пролепетал Люций.
Тэниш поступил также, не хотелось еще получить люлей что просто стояли у костра, а не на посту. Брюнету хватило сегодняшних страстей. Люций по пути пытался разговорить Тэниша, но глам только отрезал что устал и хотел бы спокойно пережить их первое ночное дежурство. И, как бы это не было удивительно, все прошло спокойно, не беря в учет то, что Фаргс получил оплеуху от старших. Чувство будто за ними следят не покидало Тэниша вплоть до утра. Но если первое время дежурства пробирала дрожь по спине, то последующее время прошло более менее спокойно. Конечно единственный кто не получил дальнейший выговор и унизительные фразочки был Маркус. Тэниша вообще удивило то, что тот даже не умудрился уснуть. В то время как Тэниш, Люций и Фаргс умудрились задремать. Старшие рекруты их будили подзатыльниками раза два, но больше получил конечно Люций. Бедного низенького глама было даже жалко. Он выглядел как пушистый щеночек. От этих мыслей у Тэниша даже ироничная усмешка проскакивала на лице.