Дежурство прошло спокойно, для Тэниша. Он даже был рад тому что не был в казармах где кто-то да начнет говорить про наставницу. Глам был мрачен сильнее и дольше обычного. Его раздражало то что стали подмечать это и произошедшее на арене. Пошли разговорчики про ущемленное мужское достоинство и Тэниша это раздражало куда сильнее чем тогда, когда он был Тряпкой. Не стоило даже стараться, а все из-за избиения Маркуса. От этих мыслей голова болела и брови хмурились куда сильнее. Теперь его обычно спокойное невозмутимое лицо было искажено раздражением. Нет, он не рявкал на первого встречного и не бросался колкостями. Тэниш предпочел партизанское молчание. Это было тяжело для него, ведь он привык бросить хотя-бы одну наспех придуманную шуточку в ответ какому-нибудь проходившему мимо рекруту, который обсуждал или его или наставницу Корентайн. Даже его фирменная фразочка «Могу подвинуться» не вылетела за последнее время ни разу. Глам был у себя на уме и не особо контактировал с другими рекрутами. Но наставницу не игнорировал, не смотрел прямо на нее, но слова ее не игнорировал. Себе же дороже будет.
========== Истинная причина ==========
***
Утром Корентайн проснулась раньше обычного, что было весьма странно. Девушка встала, размялась и стала смотреть на утренний вид лагеря. Это место уже успело стать её вторым домом, где она проводила большую часть своего времени, желая всю свою жизнь служить на благо армии. Цветы колыхались на ветру и тогда девушка первый раз вдохнула аромат букета. Маркус хоть и был кретином, посмевшим покинуть лагерь, но всё-таки цветы добыл отличные. Теперь она решила проверить своих рекрутов в казармах. Сонная Люц успела узреть только спину наставницы, которая удалялась прочь из дома. Решив, что уже пора встать, Люц потянулась, зевнула, заправила кровать и пошла за ней.
Корентайн вошла в казармы и стала осматривать ещё спящих мужчин. После вчерашнего они наслаждались кроватями, будто бы это были роскошные хоромы. Их глаза были закрыты, а лица не выражали совершенно никаких эмоций. Леди держала руки за спиной, наблюдая за спокойным сном своих подопечных. Но почему-то вдруг пейзаж казармы сменился на грязное, кровавое поле. Спящие мужчины пропали, а их место заменили трупы тех же самых гламов. Их тела были изрублены, от красивых крыльев осталось только название. Страшно было видеть такое со своими детьми. В какой-то степени она была действительно их мамой, строгой, упёртой, но всё же мамой. Но теперь её дети предстали перед ней в другом обличии. Больше они никогда и ничего не увидят, больше не смогут получить выговор или затеять новую шалость. Они умерли в бою, сражаясь за империю. Ради этого они и попали в рекруты, не так ли? Из окна подул лёгкий ветерок и теперь Ураган заметила Тэниша, волосы которого слегка трепал порыв ветра. Она подошла к нему и положила руку на щёку. Палец поднял его волосы, открывая вид на рану, которую он получил в бою. На реальном поле сражений это была бы одна из последних ран в его жизни. Оставшиеся удары наставницы бы просто убили его, завершая путь молодого глама. Она гладила его по голове и грустно смотрела на других. За всем этим наблюдала удивлённая Люц, первый раз видевшая грозную девушку такой.
— Зря вы все сюда попали, очень зря. Война превратит вас в совсем иных гламов, которые больше не захотят видеть и слышать всего, что связано со службой в армии, — она заметила Люц, а затем и Маркуса, который ревниво смотрел на Тэниша. — А больше всего не желаю встретить своих учеников мертвыми… — она убрала руку от головы глама и снова криком разбудила казарму.
Утренние полёты на удивление всех были заменены кое-чем другим. Сначала наставница провела разминку, затем краткую лекцию о долге и чести. После прозвучали слова о том, что своих товарищей в бою бросать нельзя. Стоит отметить, что полёты всё же были, но теперь гламы учились перетаскивать раненых товарищей. Леди заявила, что отныне иногда будут проводиться весьма необычное уроки, а через месяц гламов выведут за пределы лагеря, чтобы научиться сражаться в разных местах. На самом деле их просто отправляли из одного лагеря в другой, но уже совсем в иные условия. После такой тренировки они не чувствовали сильной усталости, скорее пытались обдумать сказанное их наставницей. Когда пришло время завтрака, то гвардия не обнаружила Корентайн на своём привычном месте. По словам других рекрутов, она удалилась с едой к себе в дом. Маркус и Люц сильно насторожились. Поведение наставницы было слишком странным, но позже Маркус стал донимать рыжего.
— Научи меня играть на этой штуке. Я исполню наставнице песню, так делают все романтики, я точно знаю. — он уже мысленно стоял перед дамой своего сердца, исполняя оду в её часть.
— Из-за твоего «я точно знаю» мы уже натворили столько дел, что и на пальцах не счесть. Да и за день ты ничего не выучишь, это очень сложно, — пока мальчики спорили и ругались, Люц пыталась уговорить Тэниша навестить Корентайн.