— Крам! Крам! Крам! — тихо скандировал Пакстон себе под нос, абсолютно восхищённый фигурой ловца сборной Болгарии.
— Слава богу, что они не притащили кузена Иницио, — выдохнул с другой стороны от Тео Блейз. — Этого ублюдка я бы не пережил. А Крам… да, не знал, что он ещё студент!
Через несколько мгновений церемония завершилась, и, повинуясь командам деканов и старост, студенты Хогвартса втянулись обратно в замок — лишь чтобы оказаться выведенными с другого выхода, на площадку перед дорогой, ведущей к квиддичному полю и далее, к Хогсмиду.
— Смотрите, в небе! — абсолютно спокойным отрешённым голосом сказала какая-то светловолосая девочка в шарфе Райвенкло. Тео показалось, что он видел её пару раз с Джинни, но вскоре гомон студентов, увидевших в небе приближение летящего объекта, отвлек его от мыслей про райвенкловку со странными украшениями.
Карета, запряжённая десятком огромных крылатых лошадей («Пегасы!» — едва не задохнулся от восторга оказавшийся неожиданно рядом Арчи; в этот раз деканы не успели выстроить толпу ребят по факультетам), остановилась в десятке метров от Хогвартса. Едва от передней дверцы этой кареты наземь упала выдвижная ступенька, директор Дамблдор стремительно преодолел это расстояние, вовремя, чтобы галантно подать руку огромной, сравнимой с Хагридом ростом, женщине в такого же огромного размера мантии, что первой покинула повозку.
— Мы рады приветствовать наших дорогих гостей из Академии магии Шармбаттон! — вновь говорил Крауч, приветствуя директора Шармбаттона, мадам Максим.
Огромная женщина, рядом с которой Дамблдор казался Флитвиком, степенно кивнула, позволяя министру коснуться своей руки губами под вспышками камер репортёов. Студенты Дурмстранга, что тоже были здесь, негромко обсуждали что-то на немецком языке, поглядывая в сторону французской директрисы.
Из кареты вышло несколько десятков рослых юношей и уверенных в себе девушек, которые, впрочем, что было видно не только Тео, но и всем вокруг, явно были одеты не по погоде. Одна из колдуний, закутанная с головы до ног в мантию, даже жалобно что-то воскликнула. Поскольку французского, как и немецкого, Тео не знал (в отличие от явно вернувшего себе настроение Малфоя, переводящего их слова Пайку и Гойлу), ему оставалось лишь догадываться. Буквально минуту спустя Дамблдор пригласил всех студентов и гостей Хогвартса проследовать в Трапезный зал — догадка Нотта была успешной: французы замёрзли.
Те студенты, которые не участвовали во встрече иноземных гостей, а таких было больше половины, с удивлением глазели на рассевшихся за столами факультетов хитрецов и умников иностранных гостей. Ученики и одной, и другой школ оставили где-то свои уличные одеяния. Немцы (или болгары, судя по наличию Крама, Теодор так и не разобрался) сидели в не менее строгих красных мундирах с ремнями, отличаясь друг от друга лишь нашивками на лацканах, где фигурировали некие флаги и греческие буквы. Всего за столом, как он быстро подсчитал, сидело четверо с нашивками «бета», один «гамма», двое «дельт» и «эпсилонов», «тета», «йота». Нашивки остальных он рассмотреть не успел.
— Какая дурацкая система, — буркнул Пайк справа. — Я не большой поклонник деления в Хогвартсе, на мой вкус Ильвермони гораздо мудрее распределяет студентов, но все эти деления по языковым классам — чушь. Почему европейцы терпят этот диктат русских и едут к ним учиться?
— Вообще-то, — вновь вступила с ним в пикировку Дафна Гринграсс, вздернув нос, — русские ещё после своей кровавой революции уже полвека не управляют Дурмстрангом! А в Ильвермони вообще ничего своего нет, всё скопировали в Хогвартсе. Колония!
— Гринграсс, а твой жених знает о твоей увлечённости немцами? — прошипел в ответ уязвлённый американец. — Или русскими, или вообще… поляками!
Теодора дёрнул за рукав Блейз.
— Смотри, Крам сидит с парнем с пепельными волосами. Вон, видишь?
Гостей посадили в самой дальней, удалённой части стола, и ближе всего к ним оказались первокурсники. Тео мысленно посетовал, что не попросил Джима разузнать для него всё о прибывших студентах, и кивнул Блейзу.
— Я знаю его. Мама в том году развелась с его отцом, это Кирк Диркшнайдер. Он мнит себя сердцеедом и мечтает своей фамильной секирой разрубить оборотня. Дикие люди с Альп, хуже нашего Макмилана!
Теодор не смог не рассмеяться. Эрни несколько недель назад стал жертвой шутки близнецов Уизли, и любое его слово сопровождалось невесть откуда идущим звуком воя волынок. Бедный шотландец был обследован сначала мадам Помфри, потом своим деканом, потом, наконец, Дамблдором, и лишь тот нашёл причину — которую, впрочем, никому не сказали. Усугубив, Макмилан на следующий же день нарвался на отработку вместе с Рональдом, когда набросился на того кулаками за шутку про волынки.
