— Я вам зачем-то нужен, профессор? — снедаемый неприятным предчувствием, спросил Тео.
— Директор Дамблдор попросил меня передать тебе, что не стоит так рьяно критиковать мистера Крауча, — спокойно ответил Муди, доставая свою фляжку. Теодор подавил желание спросить, что за зелье пьёт профессор. В целом слова Муди прозвучали странно: Нотт если и делился своим мнением относительно того, в чём организаторы были не правы, то в основном со своими друзьями.
— Я не критикую его рьяно, профессор.
— Ежедневному Пророку разве не вы сказали, что… — он достал из-за пазухи газету, — вот: «Организаторы Турнира, Крауч и Бэгмен, в итоге лишили нас возможности побыть в Хогсмиде на как минимум три недели — и всё ради того, чтобы мы не знали про драконов. Идиоты! — сказал нам один из студентов».
Теодор покраснел.
— Я лично слышал, как вы говорили это своему приятелю перед нашим занятием, Нотт! Зачем было повторять слова для Скитер?
Муди швырнул газету в Теодора. Статья была посвящена общению с четырьмя чемпионами, а ремарка про Крауча была в последних абзацах.
— Конечно, я согласен с вами, что часть критики в адрес представителей Министерства оправдана, — продолжил спокойной Муди, — но будьте добры, не так активно. Ваши слова про сквибов этим летом и так настроили против вас значительную часть общественности, мистер Нотт.
— Благодарю за ценный совет, профессор.
— Постойте, Нотт. Почему вообще вы взялись за сквибов?
По тону профессора Теодор понял, что ему действительно было интересно.
— Это достаточно прозрачно, — пожал плечами Тео. — Магов в Британии и так много, а большинство из них и больше того, стары, как пни. Среднее поколение, ваши ровесники и ровесники моего отца, погибли во время войны с Тёмным лордом, а младшее поражено духом этой войны. Вон, взгляните, как Уизли против среднего Монтегю и Пьюси сражались в коридорах годами.
— Складно стелешь, — проскрежетал Муди. — Дух войны, надо же. Столько магов похоронили, а для чего! Маккиноны, Прюэтты, Боунсы! И с другой стороны не меньше.
— Тёмный лорд ведь был эгоистом, — согласно кивнул Теодор. — Ему была нужна лишь собственная власть. Отец признавался мне, что не осознавал этого с самого начала, а те, кто шёл с Ним изначально, были опьянены его перспективами. Политика превратилась в кровавую резню, а верховенство чистокровных в то, что оборотни и инфери использовались как пешки против других, не менее чистокровных, магов. Не говоря уже о том, что Бэгшот назвала в своём последнем издании «эпидемией Визенгамота», когда драконьей оспой убили значительную часть почтенных чародеев оттуда.
Муди кивал словам Теодора.
— А потому я считаю, что курс Тёмного лорда неверен. Неправилен. Нужно приумножать любую магию, магглорождённых ли, сквибов ли, вводить их в наше общество, увеличивать число бизнесов и их охват, чтобы успеть выдержать конкуренцию. Чем плохо было бы допустить магглорождённых к участию в гонках на фестралах? А Бэгмен считает, что это было бы неразумно, надо же…
— Грязнокровки, — рыкнул Муди, — быстро забываются и начинают мнить себя хозяевами. Я осаживал таких и в Аврорате, и в Министерстве. Вон, та же ваша Грейнджер, мнит себя уже хозяйкой богатств Поттера.
Теодор замотал головой.
— Я с вами не согласен! Я был в маггловском мире, видел, сколько их, магглов, живёт в одной лишь Британии, а магов на этом фоне — капля. Попросту неправильно забывать о том, сколько есть новых колдунов, которые могут и должны жить здесь, среди магов, а не уходить в маггловский мир хотя бы для того, чтобы найти себе дорогу в будущее. Мы должны и обязаны развивать себя через достижения магглов, чтобы не погибнуть в неизбежном витке эволюции.
— Маггловские технологии — это великая сила, которая может нас уничтожить. Идеи Гриндевальда отзываются по всей Европе, а те же кретины из Дурмстранга ничуть не гнушаются называть его примером для подражания, — продолжил Муди, сверкая глазом. — Они преследуют нас и будут преследовать, как в Средние века до Статута. Это большое упущение, что Министерство перестало контролировать маггловского премьер-министра, как в прошлом веке. Столкновение неизбежно, и с годами я согласился с этим. Конечно, Тёмный лорд был абсолютным злом, но те, кто ему противостояли, лучше бы в своё время не допустили таких последствий!
Теодор потерялся в мыслях Муди. Шизоглаз плевался слюной, постукивая своей искусственной ногой по полу. Наконец, тот прервался, вновь отхлебнув из фляжки.
— Да, Нотт. По поводу Крауча. Он мнит себя абсолютным фанатичным правдолюбом, но его сын… сгнил в Азкабане по его же приказу! Поэтому не лезь против него, мальчишка. Он прожуёт тебя и ты станешь нерукопожатым политическим трупом, не дожив до СОВ. Послушай старого аврора!
Теодор кивнул. Он встал со стола, на котором сидел.
— Дамблдор ещё спросил меня… не находил ли ты следов той магии, что видел два года назад, в последнее время, — прищурившись, сказал Муди.
— Нет, профессор. Я и не искал, но… видите, никто же не пытается вновь открыть Тайную комнату. Видит Мерлин, эта вещь была единственной в своём роде, чем бы она ни была.
