Играла негромко музыка, подростки разного возраста и разных национальностей, чернокожие, джипси, индусы и прочие колониальные переселенцы, тут и там упражнялись в сквернословии и воровстве. Теодору было поначалу плевать, но и тут, и там он стал замечать всполохи спонтанной магии из рук воришек — из чего сделал вывод, что среди преступников много сквибов.
— Эй, пацан, — толкнул задумавшегося Нотта в плечо чернокожий парнишка лет четырнадцати, высокий обладатель тупого взгляда и приспущенных ниже длинной (как у Поттера) футболки джинс. — Закурить есть?
— Пшёл отсюда, — ответил ему Нотт, вложив в эту фразу намерение применения беспалочкового Конфундуса. Мсье Виктор был страстным любителем маггловских «нейролингвистик», которые, по сути своей, заключались именно в таком облекании магических посылов в обычные фразы. Разновидность колдовства. Француз говорил недоверчивой бабушке, что в последние годы предприимчивые сквибы в маггловской России обогащались таким нехитрым путём до миллионеров!
— Чё сказал? — агрессивно дёрнулся подросток. Теодор перехватил узкой ладонью его кулак.
— Пшёл отсюда, — повторил он, уже с долей страха — но расслабился, едва увидел помутнение в глазах мальчишки. Тот недоумённо повертел головой, будто бы потерял кого-то, и ушел. Не пройдя и двух шагов, он споткнулся о собственные кроссовки и упал — впрочем, Теодор уже поднялся и пошёл к выходу на платформу. На маггловском табло, где лампочки (достаточно хитро) загорались, образуя символы, высветилось прибытие поезда из Парижа.
Артур за эти две недели покрылся ещё более бронзовым, чем Теодор, загаром, приобрел новый аромат (видимо, духов) и обзавелся чёрными непрозрачными очками.
— Теодор! — радостно обнял он приятеля. — Мы там испереживались! Как ты вообще?
Артур рассказывал и рассказывал о том, как купался, как посетил с леди-бабушкой Лихтенштейн и Венецию, увиделся с Блейзом и посмотрел музей альпийских троллей-ганнибалов в Медиолане под маггловским Миланом.
Вскоре они оказались дома, и Артур весело рассмеялся.
— Поверить не могу, что снова здесь! Ах, — заржал он, — как приятно снова оказаться запертым в четырёх стенах, когда за окном могут случиться нападения и угрозы! Представляешь, во Франции в Министерстве чистки, нескольких выходцев из Британии арестовали за торговлю людьми и нарушение Статута!
— Небось, тот, что отправил меня в Сен-Мало тоже среди них, — усмехнулся Теодор. — Ублюдки.
Когда Артур расположился и принял душ, они уселись обедать. Дерри, радостный от того, что магов стало больше, расщедрился и подал на стол аж редкое блюдо — рёбра ягнёнка.
— Знаешь, — проглотив кусок еды, заговорил Артур, — я всё переписывался с Золи, говорил там с ребятами, что учатся в Шармбаттоне, и понял одну вещь!
— Какую?
— Что совершенно не хочу ещё два года учиться у Снейпа! Я же сказал Спраут, что хочу быть художником, — он чуть покраснел, — и мне вместе с результатами СОВ прилетели рекомендации на выбор дисциплин.
Тео уколола ревность — ему никакие рекомендации не прилетали.
— Так, и что же за дисциплины? Зелья, да?
— Да! Маггловедение, Прорицания, Зелья, Трансфигурация, Чары. Вот, что мне рекомендует Министерство «в соответствии с вашим карьерным выбором», — спародировал он Амбридж, Тео прыснул.
Болтать с Арчи было легко и приятно; так, как будто бы ты говорил с братом, который всегда был с тобой. После обеда они отправились в Кардифф в мастерскую близнецов и проторчали там несколько часов, пока Артур экспериментировал с разными новыми поделками и пробными партиями новых «волшебных вредилок».
Уже позже Тео вспомнил, что хотел поговорить с ними о том, что сказал ему Билл.
Дни летели незаметно. В середине августа Невилл прислал записку с предложением встретиться в Бирмингеме, в тамошнем кафе «Джейсон Мейсон», видимо, чтобы обсудить планы на осень. Теодор отправился туда один — Артур отказался под предлогом того, что ему нужно было пробовать варить себе новые краски «по одному очень важному и секретному заказу» на портретный рисунок. Теодор не знал, что именно за заказ пришёл другу, но видел письмо на характерной плотной бумаге в характерном конверте, и мог лишь догадываться, связано ли оно с директором Хогвартса.
— Привет, Нев, — сказал он, зайдя в кабинет, указанный в записке. Лонгботтом стоял у стола в одиночестве, да и столик был рассчитан на две персоны. — А где все?
— Кто — все?
Теодор похолодел и нахмурился.
— Что подумали близнецы Уизли в конце нашего первого курса, обнаружив нас в коридоре? — резко спросил он, наставив на друга (или нет?) палочку. Тот улыбнулся.
— Они решили, что ты меня заколдовал. А ты не выдал им Гермиону, и я понял, что ты хороший парень. А я тебя не проверил. Уел! И это я ещё на Гриффиндоре.
— Прости, — буркнул, краснея, Нотт. — Я просто подумал, ну… не на свидание же ты меня позвал.
— Ой, — покраснел уже Невилл. — Нет, какие свидания… я хотел рассказать тебе кое-что.
Они присели за стол, и перед ними возник сделанный Лонгботтомом заказ — эклеры с воздушным кремом и кофе со сливками.
