В канун рождественских каникул Теодор абсолютно неожиданно получил пять приглашений посетить чужие семьи в качестве почётного гостя. Макмиланы приглашали его в горы послушать «настоящее пение волынок в Йоль» (хотя Йоль был на день раньше, чем начало каникул). Хиггсы — «возобновить традицию доброго общения, что царила десятилетия между Джонсами и Хиггсами». Паркинсоны — «обсудить варианты совместного ведения дел и установления прочных многолетних связей в будущем». Лонгботтомы — «отпраздновать Новый год в атмосфере друзей, не скованной присутствием дементоров». Венчала эти приглашения записка от Малфоев.
«
Все пять писем пришли одним утром, и многим другим участником их Клуба пришли аналогичные или близкие к тому приглашения.
Впрочем, этим послания не ограничились — и уже следующим утром отец прислал короткую записку: «Шли Нарциссу в жопу. Она спросила меня, не хочу ли я, чтобы ты узнал правду о том, за что выступали Пожиратели и почему я оказался должен Люциусу столько денег. Я ответил, что она может хотеть чего угодно. Видимо, формально это попадает под одобрение. М.Н.»
К этому моменту в Клубе ребята уже обсудили всё, что касалось возможного времяпрепровождения на Рождество. Невилл признался, что специально попросил бабушку прислать приглашения всем участникам их маленькой компании — это было, по его мнению, правильно, в отличие от дементоров в школе. Предложение Невилла было сердечным и ценным — он рос над собой каждый следующий раз, когда совершал такие поступки. Боггарт, ещё в начале года надевший шляпу бабушки, теперь, оставаясь профессором Снейпом, превращался в балерину с лицом Снейпа, что не могла никак взять па.
В итоге Тео принял приглашение Августы Лонгботтом — как и все его друзья, кроме Блейза. Того ждали в Австрии на вилле очередного мужа матери, и такое длинное путешествие просто нельзя было отменить.
Нотт ответил на все приглашения письмами с извинениями о том, что он уже пообещал отправиться на Рождество и Новый год в другое место. Двадцать третьего декабря он и все ребята прибыли в Лондон, где их с порталом встречала леди Августа, и совсем перед тем, как отправиться в портал, он использовал последнюю цветочную заготовку, и подарил Джинни Уизли букет алых роз, совпавших с цветом её шапки и гриффиндорским шарфом.
В этот раз девочка улыбнулась ему в ответ, и несколько секунд они молча смотрел друг другу в глаза.
— Счастливого рождества, Джинни, — наконец, выдохнул он. Слова вместе с паром покинули его, и она улыбнулась ещё шире.
— Счастливого рождества, мистер… Тео, — ответила она. («Джинни!» — недовольно крикнул женский голос на фоне).
Он бы так и стоял, глупо улыбаясь ей в след под недовольными взглядами Паркинсонов, Малфоев и завистливыми взглядами не одного десятка других учениц Хогвартса. Если бы Гэмп не дёрнул его за шиворот, возвращая в суровую реальность.
— Пошли, ну!
И вот, они уже летят порталом в резиденцию Лонгботтомов.
Дом Лонгботтомов, вернее, дом ветви Лонгботтомов, к которой относились Невилл и его бабушка, чистое трёхэтажное здание где-то в Суффолке, был светлым и прозрачным. Каждому из друзей Невилла домовики подготовили собственную гостевую спальню с удобствами на третьем этаже. Утром день начинался с завтрака, на котором бабушка Невилла делилась воспоминаниями о своей молодости — и о молодости отца Невилла.
