С упавшим сердцем я рассказала майору о том, как фон Браггеншнотт преследовал нас до самого внутреннего святилища в храме, и закончила свою историю словами:
– Исида – ее вы приняли за черную пантеру – напала на него первой, мы шли за ней и так спешили покинуть храм, что не стали проверять, где этот чертов немец и что с ним.
– Я немедленно пошлю кого-нибудь разузнать обо всем точнее.
– Превращение Исиды было для нас единственной возможностью выбраться из тупика, в котором мы оказались. Во всяком случае, ничего лучшего я тогда не смогла придумать.
– Это был прекрасный план, и к тому же великолепно исполненный, – восторженно сказал майор. – Скажите, вы объясните мне, как это делается?
Я оглянулась на дверь, за которой сейчас сидела моя мама, и сказала:
– Вам объясню при случае. А вот как мне объяснить все моей маме? Она слишком многое успела увидеть.
Майор Гриндл окинул меня пристальным взглядом своих синих глаз и ответил:
– Слушайте свое сердце, мисс Трокмортон, оно подскажет.
– Да, но оно пока что ничего не подсказывает, а объясняться мне придется очень
Он отрицательно качнул головой, и передо мной вдруг как на ладони открылась вся жизнь этого искателя приключений и та цена, которой эта жизнь оплачена. За право вести такую жизнь майор платил тем, что у него не было семьи, не было настоящих друзей, с которыми он мог бы поделиться всеми своими мыслями и тайнами. Он был одинок, ужасно одинок. Я крепко обняла Гриндла за шею и прошептала:
– Спасибо вам, майор Гриндл. За все, за все. И в первую очередь за моего дедушку.
Он неуклюже обнял меня в ответ – делать это ему явно было непривычно – потом откинулся назад и сказал, ухватив меня под подбородком.
– Вы очень похожи со своим дедом и в то же время такие разные. Знаете, что я вам скажу? Любой человек мог бы гордиться тем, что у него такая дочь, как вы. – Он бросил взгляд в сторону закрытой двери, за которой находились мои родители, и повторил: – Гордиться. Помните об этом.
– Что вы теперь будете делать. Легенда, под которой вы маскировались, теперь разрушена. Ваше начальство отзовет вас? Пошлет на новое место?
– Думаю, что нет, – ответил майор и взглянул в окно.
Я проследила за его взглядом и увидела ожидающего снаружи уаджетина – он довольно ловко изображал слоняющегося без дела бедуина.
– Вы уйдете с ними, да? – спросила я. – Вернетесь в пустыню, чтобы изучать магию?
– Все-то вы подмечаете, мисс Трокмортон, – улыбнулся майор. – Да, я хочу уйти с ними. Такой случай выпадает только раз в жизни! Я буду изучать тайны магии и древние ритуалы. Разве не это было целью всей моей жизни? И кто знает, может быть, мне посчастливится стать первым британцем, достигшим уровня Урет Хекау? Это было бы достойным завершением всей моей карьеры.
Я ни капельки не сомневалась в том, что майору удастся сделать все, о чем он мечтает.
– Очень жаль, что я никогда больше не увижу вас, – сказала я, чувствуя подкативший к горлу комок.
– Ну, не говорите так, мисс Трокмортон. Кто знает, куда еще вас могут привести ваши связи с Глазами Гора. А может быть, в один прекрасный день вы сами решите найти нас в пустыне, чтобы совершенствоваться в магии?
Услышав последние слова майора, я подумала, что это очень неплохая мысль – совершенствоваться в магии.
– Когда вы уезжаете? – спросила я.
– Как только закончу разбираться со всей этой ерундой. А все концы, которые остаются, зачистят мистер Ядвига и мистер Румпф. Они же проверят, не осталось ли здесь скрывшихся от нас слуг Хаоса.
Дверь кабинета открылась, и на его пороге появился папа.
– Теодосия! Они хотят поговорить с тобой.
– Идите, – легонько подтолкнул меня майор Гриндл. – Вы нужны своей семье.
Я встала, затем еще раз обняла Гриндла, стараясь не замочить его мундир своими хлынувшими из глаз слезами.
– Прощайте, моя дорогая, – шепнул мне на ухо майор.
Я отпустила Гриндла. Он встал, выпрямился и торжественно отдал мне честь. Не думая о том, что обо мне подумает мой папа, я отсалютовала майору в ответ, затем повернулась и пошла в кабинет, где решалась судьба меня самой и моих родителей.
На самое ближайшее время, во всяком случае.
Следующие два дня мы с мамой отсыпались, а папа хлопотал над нами, словно наседка над цыплятами, и довольно забавно выглядел в этой роли.
Я все ждала, что мама скажет что-нибудь или позовет в свою комнату и попросит объяснить все, что случилось, но этого не происходило. Когда мы встречались с мамой в коридоре или за столом, она отводила взгляд в сторону, словно опасалась смотреть на меня. Или это ей было неприятно.
