Разумеется, я могла и ошибиться, и это будет очень неприятно. Не желая размышлять о такой возможности, я переключила свое внимание на открывающиеся впереди холмы цвета красной охры. Говорят, в древности их считали священными холмами Хатор, богини любви, музыки и материнства. Если так, ей наверняка пришелся по вкусу монумент, построенный здесь царицей Хатшепсут. Это был действительно архитектурный шедевр – древние мастера сумели так органично вписать храм в окружающий ландшафт, что они слились в единое целое. После этого храм Хатшепсут полностью затмил ранее построенный в этой же долине храм Ментухотепа II.
Мама наклонилась в седле своего ослика и сказала мне:
– Невилл проделал колоссальную работу, восстанавливая погребальный храм, правда?
Я не знала, кто такой Невилл, но погребальный храм действительно был в великолепном состоянии.
– Да, – согласился ехавший рядом Ядвига. – Но Невилл такой въедливый до мелочей… трудно поверить, что он мог упустить целый храм.
– Люди всегда что-нибудь упускают, – слегка вздернула подбородок мама.
– Кроме того, древние египтяне считали, что дети приносят удачу, – вклинился в разговор Румпф. – Надеюсь, ваша дочь принесет ее и нам.
Он улыбнулся мне, и я отметила, как трудно ему было это сделать. Совершенно очевидно, что улыбаться он ну никак не привык. Я оценила подвиг Румпфа и широко улыбнулась ему в ответ.
Когда мы подъезжали к храму, мама огляделась по сторонам – нет ли поблизости каких-то других археологов – и сказала:
– Помните, если кто-нибудь покажется, мы с вами приехали сюда только на пикник и просто любуемся видами.
– А вы, британцы, всегда выезжаете на пикник с кирками и лопатами? – замогильным тоном поинтересовался Ядвига.
Мама ничего не стала ему отвечать и переключила свое внимание на раскинувшееся перед нами грандиозное сооружение. Длинный пандус вел наверх, к широким приподнятым террасам. Вырубленные прямо в склоне холма одна над другой – со стороны эти террасы напоминали многослойный торт. На каждом уровне террасу поддерживали ряды колонн. Я прикрыла глаза и попыталась представить огромный храм Хатшепсут заполненным людьми – жрецами, чиновниками, простолюдинами. Все они стекались сюда, чтобы принести жертву в память о царице Хатшепсут. Я попыталась также определить, излучает ли храм какую-нибудь разновидность темной энергии хека. Храм был построен для того, чтобы прославить Хатшепсут и подчеркнуть связь царицы с ее «небесным отцом», богом Амуном.
Характерная атмосфера поклонения культу Амуна и Хатшепсут ощущалась здесь очень отчетливо, однако никакой темной магической энергии храм не излучал, во всяком случае, в таких количествах, в каких я способна ее ощущать.
– Мы можем войти внутрь? – спросила я у мамы.
– Э… не сегодня, – ответила она.
Какая жалость!
– Давайте привяжем осликов там. – И мама повела нас к пятачку между двумя храмами, почти целиком спрятанному за юго-западным углом храмовой террасы. Я оглянулась в ту сторону, откуда мы приехали. Тот, кто поедет оттуда, наверняка не увидит наших осликов.
Пока взрослые готовили необходимые инструменты, я отвязала от седла своего ослика плетеную корзинку и осторожно поставила ее на землю. Мама, очевидно, решила, что у меня очередной заскок в голове, если я решила вдруг взять с собой Исиду. Пусть считает как ей хочется, а я не могла больше рисковать – хватит того, что я едва не лишилась Изумрудной таблички позавчера. Теперь мне нужно любой ценой сохранить ее до завтрашней встречи с уаджетинами.
Оглянувшись и убедившись в том, что все заняты своим делом, я открыла крышку корзинки и сказала:
– Вылезай, Исида. Никто не видит.
Исида осторожно выползла из корзинки.
– Будь как дома.
Исида нервно махнула своим хвостом, а затем рванула с места и моментально затерялась в густых тенях между камнями. Мне стало немного легче – теперь у меня была помощница с острым кошачьим зрением и слухом.
После этого я пошла к маме. Услышав мои шаги, она нервно оглянулась через плечо, и я, заподозрив неладное, тихо спросила ее:
– Мама, у тебя есть разрешение находиться здесь? Ведь ты его получила, правда?
Мама сделала вид, что очень занята разгрузкой рабочих инструментов со своего ослика, но ответила, хотя и очень неохотно:
– На самом деле мне просто не у кого было спрашивать. Вейгал уехал в экспедицию, а когда его помощник любезно объяснил мне, что Невилл в этом сезоне совсем не собирается работать здесь, я решила, что никому не будет никакого дела, если мы немножко поищем здесь.
Вот это да! Уж от кого, от кого, а от мамы я такого не ожидала! Понятия не имела, что она такая авантюристка. А ведь это может очень печально обернуться, особенно если мы в самом деле что-то здесь обнаружим. И как будет неприятно, если начнется большая склока вокруг моего первого в жизни большого открытия!
– Тео, – сказала мама, – напомни мне, пожалуйста, точный текст того перевода.
Она просто пыталась увести мои мысли в сторону. Я знала, что мама слово в слово помнит тот фрагмент текста, не хуже, чем я сама. Но ладно, если просят – почему нет?
