– Что вы здесь делаете? – спросила я его.
– Сегодня ночью предстоит великое магическое событие.
– И вы подумали обо мне? – Я почувствовала себя польщенной, несмотря на события минувшего вечера.
– Мы подумали о нашем фараоне, – поправил меня Хальфани. – О его безопасности.
Мне бы подумать, взвесить как следует свои следующие слова, но я находилась в таком смятении, что с ходу ляпнула:
– Его похитили.
Хальфани резко повернул голову, чтобы посмотреть на все еще сидящего в седле мальчика.
– А это кто?
– Подстава, – ответила я. – Они подсунули его вместо Гаджи.
– Кто это
– Змеи Хаоса.
Хальфани нахмурился, повернулся к своим спутникам, о чем-то быстро переговорил с ними по-арабски, затем снова обратился ко мне:
– Кто такие эти змеи?
– Чем вы целыми днями занимаетесь, черт побери? Ворон считаете? Вы что, в самом деле никогда не слышали о Змеях Хаоса?
– На твоем месте я бы последил за своим языком, – раздраженно сказал Хальфани.
– Простите. Змеи Хаоса – это последователи Сета, они стремятся заполучить в свои руки самые могущественные древние артефакты, с помощью которых рассчитывают захватить власть над всем миром.
– Последователи Сета, понятно, – кивнул Хальфани и повернулся к мальчику. – Ты устал, – сказал он ему. – И очень хочешь спать. Все, что с тобой сегодня случилось, все, что ты видел и слышал, – это просто сон. Очень плохой сон. – Затем Хальфани начертил на лбу мальчика запрещающий магический знак и щелкнул пальцами. Мальчик моргнул, соскочил с седла на землю, повернулся и бросился бежать прочь.
– Проследи, чтобы он вернулся домой целым и невредимым, – приказал Хальфани одному из своих людей. – А вы, – обратился он ко все еще сидевшим верхом уаджетинам, – возвращайтесь в Карнак. Найдите след служителей Сета и отберите у них нашего фараона!
Всадники дружно развернули своих лошадей и галопом поскакали в ту сторону, откуда мы недавно приехали.
Затем Хальфани вновь обратился ко мне:
– Как они могли узнать о нашем фараоне? – Голос у него был бархатным, похожим на урчание, только это было не кошачье мурлыканье, а, скорее, низкое рычание пантеры.
– Не знаю, – прошептала я. – Уж я-то им точно этого не говорила. Они мои заклятые враги.
Хальфани пристально посмотрел на меня и, помолчав немного, сказал:
– А враг моего врага – мой друг, да? Тебе повезло, юная мисс. Тебя желает видеть наш верховный жрец. Оставим дальнейший разговор до встречи с ним.
– Хочу, чтобы вы знали: я должна возвратиться домой до утра. Моя мать не знает, куда я отправилась.
Хальфани окинул меня каким-то отрешенным взглядом, и я поняла, что дело мое плохо.
– Я не вернусь домой к утру, так вас надо понимать? – упавшим голосом спросила я.
– Нет, юная мисс. Я не знаю, когда ты теперь возвратишься сюда.
Он махнул рукой, несколько уаджетинов со всех сторон окружили меня и мою лошадь.
– Моей матери все это очень не понравится, – предупредила я. – Вы не представляете, какой шум она может поднять.
Не обращая ни малейшего внимания на мои угрозы, Хальфани выдвинул в ответ свои:
– Если ты начнешь кричать или попробуешь сбежать, нам придется связать тебя и заставить замолчать. Мы предпочли бы не делать этого, но ты должна дать слово, что не будешь пытаться помешать нам.
Мне сразу вспомнился молчаливый помощник Ови Бубу с отрезанным языком.
– Даю вам слово, – сказала я.
Меня накрыло волной магической силы – Хальфани пытался проникнуть мне в мозг, чтобы проверить, правду я сказала или нет.
– Я же дала слово, – раздраженно заметила я.
– Ты не должна упрекать меня за желание проверить крепость твоего слова, юная мисс, – пожал плечами Хальфани. – А теперь пойдем. С тобой поедет Хашим. Он будет управлять твоей лошадью.
– А еще знайте, что меня будет искать майор Гриндл, – сказала я не столько для того, чтобы предупредить уаджетинов, сколько ради того, чтобы немного подбодрить себя.
Хашим обменялся многозначительным взглядом с Хальфани и спросил:
– Тот человек, который был с тобой в храме?
– Да.
Хальфани покачал головой, и меня охватило недоброе предчувствие.
– Нет, юная мисс, твой майор не придет за тобой. После того как по храму прошлись оживленные нами криосфинксы, там не осталось ничего живого.
Мы ехали сквозь ночь. Во рту я чувствовала горький привкус поражения, я устала телом и душой и гадала, увижу ли еще когда-нибудь маму или Гаджи. Или Исиду.
Когда я уже была готова свалиться с лошади на землю от усталости, уаджетины свернули с дороги и направили лошадей к развалинам римского храма, едва различимым в бледном свете уходящей с небосклона Луны. Хальфани помог мне слезть с лошади, отвел внутрь, к стене, и сказал:
– Жди здесь.
Я легла на пол и тут же провалилась в сон.
