– Вот видишь? Даже то, что он впал здесь в немилость, было предопределено богами и сыграло свою роль. Ведь если бы Ови Бубу не изгнали из Египта, как бы ты смогла познакомиться с ним в Англии? – Она задумалась, будто только сейчас поняла смысл и значение своих слов. – Хмм. А знаешь, – задумчиво добавила она, – я, пожалуй, должна обратиться к Совету. Уверена, что они увидят промысел богов во всем этом деле и отменят вынесенный Ови Бубу приговор о его изгнании.
Ну наконец-то!
– О, благодарю вас, это было бы чудесно. Ни о чем на свете он не мечтает так сильно, как быть прощенным своим народом и иметь возможность возвратиться домой. Правда, – грустно добавила я, – это может случиться не раньше, чем он полностью поправится и достаточно окрепнет, чтобы отправиться в путь.
Затем старая Хатор стала собираться и ушла, отправилась по каким-то своим делам и Сафия, а я оказалась одна – до чего же замечательно бывает иногда остаться одной! Я легла, положила свою голову на подушку рядом с Сефу, погладила его маленькое мохнатое тельце – пусть знает, что он не один. А может быть, я сделала это потому, что мне самой очень хотелось не чувствовать себя одинокой.
Проснувшись на следующее утро, я первым делом проверила состояние Сефу. Оно не изменилось, и я задумалась о том, чем же он все-таки болен. И болен ли он на самом деле или просто ослаблен от недостатка воды и пищи? А может быть, он поражен каким-нибудь мощным
Впрочем, были тем утром и хорошие новости. За ночь, во сне, в моей голове сложился план, и, что самое приятное, этот план не выветрился из моей памяти, когда я проснулась, как это часто бывает.
Итак, если я Рехет, то, похоже, пора начать извлекать пользу из своих необычных способностей.
Всю жизнь эти способности не приносили мне ничего, кроме огорчений. И хотя эти способности позволяли мне сохранять своих друзей и семью в безопасности (пусть и относительной), они же ужасно затрудняли жизнь мне самой. Они вынуждали меня лгать своим родителям, вносили разлад между мной и моим братом, вызывали недовольство бабушки, не говоря уже о бессчетных пережитых мной тяжелых минутах и неотвязных ночных кошмарах.
Но что, если все это происходило исключительно потому, что я не понимала истинной природы своего дара? До сих пор я видела только притаившуюся в нашем мире
Я посмотрела на маленькую, по-прежнему лежащую без сознания обезьянку. Кто сейчас в первую очередь заслуживает внимания, как не больной любимец фараона?
Я выбралась из своих одеял и увидела, что майор Гриндл уже покинул шатер. Это, честно говоря, ничуть меня не обеспокоило, потому что с того момента, как у майора и Хальфани оказались одинаковые татуировки, они почти не расставались друг с другом. Вероятно, делились воспоминаниями о военных кампаниях или боевыми приемами.
На дне кувшина оставалось немного воды. Я умылась, съела кусок холодной лепешки и принялась собирать Сефу в дорогу. Завернула обезьянку в одеяло, прижала его к своей груди, подошла к пологу шатра и осторожно выглянула наружу.
Люди возле шатра были, но все они занимались своими делами, так что, если повезет, никто из них меня не заметит. А если и заметит – не беда. Вряд ли кто-нибудь решится остановить меня, ведь я же
К храму я шла опустив глаза и не обращая внимания на случайные, брошенные в мою сторону взгляды. Я прошла преддверие храма и отправилась вдоль колонн гипостильного зала, пока не добралась до маленькой двери, ведущей в лабораторию – так называлось в храмах помещение, где приготовляли снадобья, мази, зелья и лечили ими больных.
Возле двери я остановилась, громко сказала: «Алло!», но ответа не получила. Похоже, там, внутри, сейчас не было ни врачей, ни жрецов
Проходя сквозь дверной проем, я почувствовала себя так, словно меня окатил дождь из крошечных искр, только эти искры не обжигали, а скорее приятно холодили кожу.
Внутри лаборатории я увидела маленькую, наполненную водой целебную ванну – она стояла в центре комнаты. С двух сторон вдоль ванны выстроились в ряд по три каменных ложа (все они были пустыми). У дальней стены стоял длинный стол, над ним были подвешены полки и шкафчики. В ближней стене, возле которой я сейчас стояла, была ниша, в которой стояли три статуи. Первая из них – Секмет, богиня огня и разрушения. Меня всегда удивляло, каким образом эта богиня может быть связана с целительством, но древним египтянам, наверное, лучше знать, почему это так.
