— Генри, я бы сказала, что вас немного заносит.
— Меня простят, если я преувеличу. Тедди в городе недавно. Кто его знает, когда он может налететь на такую историю.
— Поговорим о чем-нибудь веселом, Генри. Тедди, кому вы в последнее время читали?
— По большей части, я готовлю детей к возвращению в школу, миссис Крэнстон. Пришлось отказаться от нескольких предложений. По-моему, тут началось легкое помешательство: проследить свою генеалогию до Вильгельма Завоевателя.
— Оно всегда было.
Беседа текла плавно.
Я вернулся к себе в задумчивости.
Очередные занятия в «Девяти фронтонах» должны были состояться в воскресенье утром. Доктор Макферсон внезапно решил, что поздние чтения противопоказаны. К моему удивлению, доктор Босворт был одет по-уличному. Он спорил со своей сиделкой:
— Мы не нуждаемся в вашем обществе, миссис Тэрнер.
— Но я должна выполнять распоряжения доктора Макферсона. Я должна быть все время около вас, доктор Босворт.
— Будьте добры, покиньте комнату и закройте дверь, миссис Тэрнер.
— Боже мой! Что мне делать! — воскликнула она и ушла.
Он прошептал:
— Подслушивает! Все время подслушивает! — Его глаза шарили по потолку. — Мистер Норт, будьте добры, встаньте на этот стул и посмотрите, нет ли там какого-нибудь граммофона, который слушает, о чем здесь говорят.
— Нет, доктор Босворт, — сказал я громким голосом, — я нанялся читать вслух. Я не электрик.
Он приложил ухо к двери в спальню.
— Она звонит по всем домашним телефонам… Ну-ка, пойдемте со мной.
Мы направились через большой холл к выходу. Пока мы шли, по лестнице плавно спустилась миссис Леффингвелл.
— Доброе утро, милый папа. Доброе утро, мистер Норт. Мы все собираемся ко второму завтраку. Я пришла пораньше — узнать, поедет ли Салли в церковь. Она никак не решит. А мне больше хочется послушать чтение. Мистер Норт, уговорите, пожалуйста, папу, чтобы он мне разрешил. Я буду сидеть тихо как мышь.
Что-то в ее голосе удивило и огорчило отца. Он пристально посмотрел на нее и сказал:
— И ты, Мэри? — Потом резко добавил: — Наши разговоры тебе не интересны. Беги лучше в церковь… Мы идем в прибрежную рощу, мистер Норт.
Утро было великолепное. Он не взял с собой никакой книги. Мы посидели молча на скамье под большими деревьями. Вдруг я заметил, что глаза доктора Босворта устремлены на меня со страдальческим выражением — с отчаяньем.
— Мистер Норт, я, наверно, должен объяснить вам, в чем мое несчастье. Я страдаю от почечного расстройства, которое, по словам врачей, может быть вызвано гораздо более серьезной болезнью — смертельным заболеванием. Мне это кажется очень странным, потому что — не считая некоторых местных раздражений — я не испытываю никакой боли. Но я не медик; я должен полагаться на суждение специалистов. — Он впился в меня глазами. — Одно из побочных последствий этой несчастной болезни — то, что каждые десять — пятнадцать минут я испытываю потребность помочиться — или попытаться помочиться.
Я отвечал ему взглядом настолько серьезным, насколько это в человеческих силах.
— Но как же, доктор Босворт, мы с вами сидим в вашем кабинете часами, и вы ни разу не выходите из комнаты.
— В том-то и нелепость. Возможно, все идет от сознания — как постоянно доказывает епископ Беркли! Пока я у себя дома — так сказать, сижу тихо, — я не испытываю никаких неудобств. Я убежден, что это — не обычный старческий недуг: не предстательная железа.
(Вот дьявол! Вот нелегкая! Сейчас же уволиться!.. Притом каждые две недели я посылал счет миссис Босворт, моему официальному нанимателю, и она никак не откликалась. Я здесь пятую неделю. Она должна мне шестьдесят с лишним долларов!) Старик продолжал:
— Я много лет служил нашей стране на дипломатическом поприще. Торжественные церемонии часто затягиваются. Похороны государственных деятелей, бракосочетания, крестины, открытия парламентов, национальные праздники. Непредвиденные задержки! Метели в Финляндии, ураганы в Бирме!.. Ожидание на вокзалах, ожидание на трибунах. Я возглавлял делегации… Я всегда был здоровым человеком, мистер Норт, но я стал страшиться этой… этой маленькой нужды. Теперь я понимаю, что все идет от сознания. Епископ Беркли! Я понимаю, врачи смеются надо мной за глаза. Один врач снабдил меня чем-то вроде козьего вымени. — Тут он закрыл лицо руками, бормоча: — Я умру в этом доме или в их несчастной больнице.
Наступило молчание. Он опустил руки и прошептал:
— Самое худшее, что вокруг начинают думать, будто я не в своем уме.
Я поднял руку, призывая к молчанию, и он подчинился. Я был безапелляционен, как судья, и важен, как филин.
— Доктор Босворт, для меня оно не новость — ваше почечное расстройство. Я знаю о нем все.
— Что вы сказали? — Он схватил меня за рукав. — Что вы сказали, юноша?
