Стоит сказать, что ПСМБ быстро откликнулось на предложение о. Алексия о диалоге, опубликовав на своем сайте соответствующее заявление. И, если бы о. Алексий предложил бы конкретные формы такого диалога, как знать, может быть, что-то из этого и получилось бы. Но готово ли к серьезному, вдумчивому диалогу само ПСМБ? Члены содружества, привыкшие на протяжении длительного времени ощущать себя, словно в осажденной крепости, захотят ли открытого разговора? Все ли вышедшие из содружества и прошедшие оглашение будут на стороне братчиков? Не явятся ли они с некоей своей самостоятельной позицией? Или предполагался диалог только с иерархией? Свидетельства о вере и Церкви (коими изобилует жизнь содружества) и внутрицерковный диалог – это ведь не одно и то же. Диалог характерен, прежде всего, тем, что вступивший в него должен быть готов принять настоящую, а не ура-богословскую критику. А настоящая критика всегда в духовном смысле не «снизу», а «сверху» (впрочем, тех, кто способен дать такую критику, ещё нужно поискать – многие из ушедших ушли из-за того, что не смогли «вместить» общинной и братской жизни, а не потому, что готовы были дать такую критику)…
Желание диалога с одновременной неготовностью к нему, пожалуй, есть у всех участников противостояния.
Но, повторюсь, в условиях травли говорить о каком-либо диалоге преждевременно.
Конечно, о. Алексий Уминский прав, когда называет заостровский конфликт не конфликтом двух людей… Но в чем тогда этот конфликт? Это, по-моему, конфликт двух подходов к церковной жизни. Мне видится, что отличие этих подходов, прежде всего, в том, какой дается ответ на вопрос: извлекла Церковь уроки из кровавого 20-го века или нет? Прот. Алексий Уминский, митр. Даниил Доровских, дьакон Андрей Кураев и прочие как бы говорят: Церковь должна быть такой, какой она была до русской антропологической катастрофы, обновление Церкви не нужно, к корням духовной жизни возвращаться не следует, пусть всё остается, как было. Но, к счастью, есть те, кто считает иначе: Церковь должна извлечь уроки из 20-го века, она должна внутренне обновиться, чтобы не случилась в России новая катастрофа. Необходимость этого обновления (которое органично включает в себя евхаристическое возрождение, катехизацию перед крещением, духовное образование мирян, общинную жизнь и т. д.) определяется не существованием движения ПСМБ, а, прежде всего, тем, что в 20-ом веке произошёл суд Божий над Церковью, не замечать который невозможно. Дьакон Андрей Кураев, прот. Алексий Уминский, митр. Даниил Доровских с редакцией и авторами «РНЛ» спорят не с о. Иоанном Приваловым и даже не с о. Георгием Кочетковым, они спорят с миллионами замученных жертв ГУЛага…
Увы! Но этот спор не закончен, он продолжается в наших сердцах.
В РПЦ назрели перемены (конечно, не в административном смысле). В этом веяние времени, в этом воля Божья. Эти перемены всё равно будут происходить, вопрос лишь в том, при посредстве иерархии или при её неучастии или даже сопротивлении. У ПСМБ со всеми оговорками, безусловно, накоплен бесценный опыт. Почему бы не попробовать что-то воспринять из этого опыта?
Эпоха «церковного» сталинизма, выразителем которой является «РНЛ» и подобные должна быть изжита. На смену церковным лидерам девяностых и нулевых, пользующихся духовной безграмотностью тех, кто их слушал, приходят новые люди, способные дать адекватный ответ для вдумчивой аудитории без использования спекуляций и эмоций. Этих людей уже много и они есть не только в ПСМБ. Что поделаешь, если народ Божий умнеет и требует богословия, соответствующего его интеллектуальным запросам?
Происходит смена неформальных лидеров, смена церковных элит. Она происходит хотя бы в медиапространстве. Конечно, процесс этот небыстрый, как, собственно, и процесс взросления и умственного роста.
Заостровская битва – это индикатор, индикатор того, что колесо церковной истории подкатилось к новому повороту. Что там, за поворотом? Узнать можно, только повернув. Или, может быть, лучше назад – куда зовут «РНЛ» и прочие?
Спасибо, но что-то не хочется…
P.S. Когда мы несколько лет назад беседовали с о. Иоанном о Солженицыне (он был одним из первых читателей моей работы о нем), кто знал, что вскоре самому о. Иоанну предстоит стать, подобно Александру Исаевичу, участником своеобразного «процесса исключения» в своей родной епархии… Сейчас о. Иоанн болен и, по словам тех, кто с ним виделся, очень сильно переживает из-за происходящего. Пожелаем ему здоровья и Божьего укрепления. А всем нам вместе пожелаем христианской любви друг ко другу и мудрости. Во всех сложных ситуациях это не будет лишним…
