На следующий день проходила показательная тренировка бойцовского клуба. Радость присутствовать там досталась и классу Уолда. Не особо занятно было смотреть, как тугодумы бьют друг друга. Плохие у них учителя, раз техника так отстала. Ни одного адекватного лица он не увидел на ринге, пока туда не вышел Уил. Единственный грамотный боец. Смекалка развита, глаза свежи. Противник устал промахиваться, а Уил с ним играл. Но, как только он заметил на трибуне строгого Уолда, он тут же заулыбался. Размашисто ударив по лицу противника, свалив его с ног, Уил начал избивать его, не давая шанса подняться. Судья стоял в стороне. А сам Уила не отрываясь смотрел на Уолда, и с каждым ударом его лицо раскатывалась всё большей улыбкой, а руки сильнее зудели о крови.
– Давай не будем больше о Уиле. Он более адекватный, чем я. Просто он так решил и сделал. – Лёжа в постели сказал Реджи по телефону.
– Хорошо.
– А ты же понял, зачем мы там сидели?
– Ты же не хотел об этом говорить.
– Я уже о другом. В нашей школе ты должен записаться в какую-нибудь любую секцию. Мы попали на показательное выступление этой секции, кто-то на плавание. Вон Амелия записалась сегодня на бег, там довольно мало людей, тебе должно понравиться. Не хочешь туда пойти?
– Не знаю.
– Вот и отлично, я с тобой запишусь.
На это Уолдо промолчал.
После разговора он не пошёл спать, не смог. Он встал и подошёл к зеркалу, снял майку и повернулся спиной, дотрагиваясь до своих шрамов. Уолдо уже привык к этой метке. За что он заслужил это клеймо, Уолдо не смог понять. Да уже не важно это было. Но это не единственное, что он скрывал от других. Под его рубашкой и чёрными джинсами скрывался металл. Давно ещё Уолдо попросил у своих родителей заказать ему утяжелители для ног и рук у одного мастера. Это был его единственный способ вернуть хоть крупицу его былой силы – не давать мышцам покоя, кроме как во время сна.
Уолдо снял эти утяжелители сейчас и снова встал у зеркала, смотря своему отражению в глаза. Он хотел увидеть в них давнюю силу воина былого, но видел лишь усталый, твёрдый взгляд ребёнка. Уолдо улыбнулся себе, поняв, как глупо он выглядит, разыскивая в себе то, чего уже у него нет. Повернув голову, он ухватил взглядом его синюю, как небо, стекляшку и стал медленно подходить к ней. В ту же секунду, как он взял её в руки и лёг под одеяло, Уолдо познал ярое спокойствие в своей голове. Она, будто, забирала в себя всё то, плохое, что копилось у Уолда весь день и не давало спать. Сжав её ещё сильнее, он стал засыпать.
Даже в такой поздний час от него не отставала чёрная тень – ворон, скрывающийся в тени дерева и в темноте ночи, нависшего над этим городом. Он спокойно глядел на Уолда своими чёрными глазами и не известно, о чём думал в этот момент. Он что-то искал у Уолда, что тот не видел даже сам в себе, то, о чём он даже не подозревал. Ворон будто знал, что Уолдо тот, кого он ищет и ждал от него чего-то необычного, чего-то аномального для обычного человека. Ворон догадывался, что Уолдо скрывает что-то, что он лишь пытается стать обычным, совсем им не являясь. Ворон всё вглядывался в окно и Уолдо чувствовал это. Он с приоткрытыми глазами лежал и словно ощущал на себе его взгляд, временами отвлекаясь на стекло у себя в руках, в котором он видел небо. Уолдо решил тихонько развернуться с левого бока на правый, чтобы увидеть: стоит ли он за окном или ему просто это кажется. Перевернувшись, он не открывал глаз первые секунд пять, и когда всё же решил это сделать, то увидел лишь его улетающее крыло и качающуюся ветку дерева с листвой. Поняв, что он был прав, Уолдо уснул, на удивление быстро.
***
Сном обделены лишь те, кто не видит в нём смысл или те, кто торопится.
Многие днями не смыкают глаз.
– Он засмеялся, когда я заговорил на счёт отпуска. Это получается, он и не думает нас отпускать?
Лаггски ответил, поставив тетрадь на стол.
– Отпустит, как только мы сделаем то, что он просит. – Он создал небольшую паузу, чтобы дать собеседнику подумать, а затем продолжил. – Так думал я сначала, но потом спросил у него на прямую, когда можно выйти к семье?
– А ну вот, вы спрашивали и что он ответил? А то мне же им деньги нужно отдать.
– А тебе разве заплатили? – Спросил Лаггски.
– Ну, должны же будут, когда я уйду.
Лаггски размял шею.
– И я так думал, а оказалось, что у нас будет выбор. Вот у тебя есть семья?
– Допустим.
– Ну вот, когда мы закончим создавать этот «миф», как нам сказали, в конце будет предложен выбор: или твоя семья, не ты, а твоя семья получит очень внушительную сумму денег, или ты не получишь ничего, но тебя отпустят.
– То есть, если я выберу деньги, но я останусь тут? – Не совсем понял собеседник.
– Да. – Весело ответил Лаггски. Ну а как тут по-другому то, если всё так печально складывается. – И если ты поднимешь из-за этого шум, то подумай, куда делись трое из твоих коллег, кроме как не домой?
Собеседник профессора Лаггски опешил.
– А куда?
– На корм «мифам».
– Но это же не правда. – Улыбнулся тот, не поверив.
Лаггски не ответил.
