Номер с ней был распродан за несколько дней, ее цитировали в других статьях, ею крайне заинтересовался А. А. Риттих, правая рука Витте в период работы Особого совещания 1902–1904 гг., будущий последний министр земледелия Российской империи, который в то время был почти также неизвестен, как и Кофод, чьим непосредственным начальником он станет через два года.
Статья вышла в удивительно удачное время.
С 1902 г. аграрный вопрос стал особенно актуален из-за того, что его начали обсуждать в Редакционной Комиссии МВД по пересмотру крестьянского законодательства, в которой главную роль играл В. И. Гурко, и в Особом совещании о нуждах сельскохозяйственной промышленности во главе с Витте.
И работа Кофода уже на этом этапе принесла, как мы увидим, весомые плоды, потому что статья подкрепила конкретными фактами как программу, выдвинутую в проекте нового крестьянского законодательства 1903 г., так и идеи Витте.
Теперь А. А. должен был продолжить свои поиски новых районов разверстания. Делать это в отпуске, как ему предложил Мусин-Пушкин он не мог. Отпуск ему был нужен для встреч с теми, кто заинтересовался его статьей, потому что, говорит он, «я должен был, так сказать, создавать заговор против общины»4.
При этом финансировать его деятельность, конечно, никто не собирался. И несмотря на нехватку средств, он ухитрялся продолжать свои исследования.
1 апреля 1904 г. при помощи друзей Воейковых он смог прочесть лекцию в Императорском географическом обществе. Витте и Гурко прислали своих представителей.
«Главное внимание я уделил влиянию, которое это глубокое изменение основы крестьянского хозяйства оказывает на образ жизни крестьян; разнице в этом отношении между различными формами разверстаний; значению того примера, который вызвал разверстания. В конце своего доклада я указал, что предпринятые мною обследования нужно рассматривать как неокончательные и что необходимо продолжать их на более широком базисе.
Когда я день спустя разговаривал с Риттихом, он спросил меня, чем мог бы быть полезен для меня наш общий начальник Витте в деле, над которым я работаю.
Я предложил ему просить Витте освободить меня от служебных обязанностей, с сохранением жалования, — чтобы я имел возможность заниматься исключительно моими исследованиями, которые пока еще нуждались в разработке деталей этого движения.
О поддержке в форме возмещения моих дорожных расходов я воздержался сказать, чтобы мое предложение не выглядело так, будто я стремлюсь получить солидную выгоду из моего дела. Правда, я надеялся, что с их стороны последует предложение относительно этого, но ничего не последовало»5.
Его материальное положение сразу ухудшилось, потому что он перестал получать суточные и ему больше не возмещали дорожных расходов. Сообщать об этом Риттиху он не стал, т. к. был уверен, что ему в ответ посоветуют «бросить совсем» это предприятие.
«Я стал советоваться с моей женой, бывшей и моим лучшим другом. Мы решили, что было бы глупо выражать недовольство, а насчет денег на мои поездки она сказала:
— Раз ты веришь, что то, чем ты занимаешься, нужно моей стране, то я тоже верю в это. Значит, мы должны найти выход и достать нужные деньги.
И она предложила заложить наше серебро и продать мебель, а она с дочерью поселится временно в той вилле, которую мы, во время нашего пребывания в Закавказье, выстроили на берегу Черного моря, на полпути между Поти и Батумом.
Сказано — сделано.
Многие ли жены и матери способны смотреть на вещи с таким пониманием, как она?!»6.
Затем была поездка в Европу для изучения тамошнего землеустройства.
Всего он отыскал в Волынской, Гродненской, Ковенской, Витебской, Могилевской и Смоленской губерниях 10 районов расселения, захвативших 64 волости и 947 селений. В итоге образовалось 20 253 хутора на площади в 223,5 тыс. дес. земли. Положение крестьян после разверстания были проанализированы в двухтомной монографии7, вышедшей в 1905 г. Тем самым он дал сторонникам введения частной собственности 947 аргументов в виде деревень, решившихся выйти за рамки вековой обыденности и начать другую жизнь.
Кофод стал не только видным деятелем Столыпинской аграрной реформы, но и очень важной фигурой влияния. Авторитет его был громаден.
После отмены ст. 165 о возможности досрочного выкупа и введения неотчуждаемости крестьянских наделов в 1893 г. неокрепостнический строй деревни, казалось бы, стоял нерушимо — как стена, как плотина.
Три тома материалов созванного МВД в 1894 г. совещания стали апогеем прообщинных настроений русского общества. Гневная статья Чичерина «Пересмотр крестьянского законодательства», в которой он констатировал новую победу крепостнического сознания в русском общественном мнении, изменить ничего не могла.
Однако это плотина вскоре начала размываться, и огромную роль в этом сыграл Витте, осознавший, что несмотря на все заклинания народников, общинный режим неуклонно ведет деревню к краху.
После пламенных речей 1893 г. в защиту общины он начал прозревать.
