Теорема Столыпина полностью

Поэтому факты, не без гордости упоминаемые в отчетах по, скажем, Нижегородской губернии как иллюстрация достижений агрономической помощи («плуги стали ходовым товаром»), вызвали бы улыбку специалистов Екатеринославской и соседних с ней губерний, где на повестке дня стояли проблемы другого качества. Хотя Нечерноземье априори не нуждалось в таком количестве сельхозтехники, которое было в южных губерниях, где зерновое хозяйство доминировало, тем не менее все примеры так или иначе важны как маркеры начавшегося движения вперед.

Диаграмма 18. Железнодорожные перевозки усовершенствованных сельхозмашин и орудий и минеральных удобрений в 1894–1905 и 1906–1913 гг. (тыс. пуд.)

Огромный рост транспортировки сельхозтехники в начале XX в. — это прежде всего рост получения их в семи губерниях первой группы, на долю которых падает от 40 до 50 % всей суммы перевозок. Рост особенно заметен с началом реформы, и прежде всего — для Сибири и Дальнего Востока. Сибирь с 1906 г. превращается в рынок сельхозмашин мирового значения. Если до реформы она поглощала максимум 6 % имперских перевозок, то в 1906–1913 гг. до 15 % и более.

Пять из семи губерний первой группы — признанные лидеры в зерновом производстве, а в Томскую губернию и Акмолинскую область шел основной поток переселенцев.

Во вторую группу вошли губернии с разным начальным уровнем потребления, которые объединяет тип динамики потребления и средневысокие итоги получения, значительно возрастающие в 1910–1913 гг.

То же фиксируется и применительно к целому ряду губерний третьей группы, однако там речь идет, как правило, о «росте с нуля», который, однако, все равно остается ростом.

Сказанное характеризует один факт из разряда sapienti sat:

В 1906 г. Северные, Приозерные, Приуральские, Прибалтийские, Литовские, Белорусские, Центрально-Промышленные, Центрально-Черноземные и Средневолжские губернии вместе взятые получили столько же сельхозтехники (на 3,7 тыс. пуд. больше), сколько Херсонская и Екатеринославская -1929,0 тыс. пуд. против 1925,3.

В 1913 г. ситуация, хотя и остается как бы не вполне нормальной, но уже начала меняться — теперь 34 (!) губернии, входящие в состав этих районов получили в сумме 7095,7 тыс. пуд. сельхозмашин и орудий, а две Новороссийские — 2976,9 тыс. пуд. соответственно.

То есть продолжался рост потребления в губерниях-лидерах, но одновременно шло его увеличение в нечерноземных и северно-черноземных губерниях. Разумеется, не случайно в 68 из 86 губерний и областей России, т. е. в каждых четырех из пяти, в 1910–1913 гг. было получено сельхозтехники больше, чем в 1900–1909 гг. (без 1903–1904 гг.).¹³⁹

И это очень важный итог реформы.

Деятельность Крестьянского банка была одним из главных направлений реформы.

Ее целью, как мы помним, было увеличение крестьянского землевладения. Поэтому он решал две задачи: продать крестьянам свои земли и играть роль посредника-кредитора в тех случаях, когда крестьяне самостоятельно находили варианты покупки земли[174].

После 1906 г. Банк, условно говоря, слегка мистическим образом материализовал заветное желание поколений российских социальных «мечтателей» о «золотой рыбке», правда, в сфере, которую те игнорировали.

Как бы то ни было, но фактически Банк стал как бы «волшебником», позволявшим бедняку за вполне доступные деньги купить землю и стать самостоятельным хозяином.

Требований было два — желание трудиться и чувство ответственности.

С началом реформы условия продажи и погашения кредита стали намного выгоднее для крестьян. Платежи заемщиков (проценты по ссуде) понизились — с 5,25–5,75 руб. до 4,50 руб. в год с каждых 100 руб. ссуды при сроке 55,5 года, (на 14–21 %)

Если землю приобретало товарищество или община, то ссуда Банка составляла 80 % цены земли, а если крестьянин-единоличник — то 90 % (т. е. он вносил лишь 10 % стоимости).

Безземельным и малоземельным крестьянам разрешалась выдача 100 % ссуд. Однако это было скорее исключением. По мнению администрации Крестьянского банка, выплата части покупной стоимости приобретаемой крестьянами земли имела своеобразное «воспитательное» значение, так как укрепляла в крестьянах-покупщиках чувство собственника: «Необходимо, чтобы покупщик раньше, чем превратиться во владельца приторгованной земли, покрыл известную часть покупной цены… Уплатив за землю из трудовых сбережений, крестьянин проникается сознанием, что эта земля его неотъемлемая собственность, и как бы роднится с нею»¹⁴⁰.

Банк стремился продавать землю в единоличное пользование.

Поэтому хуторяне получили дополнительные льготы — им ссуда выдавалась на полную стоимость земли, а отрубники сразу должны были вносить 5 % наличными. Если покупщик не мог сразу внести задаток, Банк сдавал ему участок в аренду сроком до трех лет, позволяя, что называется, «подняться и собраться с деньгами». В среднем цены на землю, покупаемую крестьянами у банка, были на 23 процента ниже, чем на земельном рынке¹⁴¹.