Непросто было вытащить из дома мсье Эрейра. Сначала он не желал расстаться со своим халатом. Потом не мог найти ботинки. А под конец стал отговариваться тем, что у него сердцебиение какое-то непривычное.
– Мне кажется, у меня сейчас случится сердечный приступ! – сказал он.
– Не случится… – ответил я.
Пришлось мне за рукав дотащить его до порога. Когда дверь за нами закрылась и мсье Эрейра ее запер, по его лицу было видно, что он с трудом сдерживает панический страх. Старик, наверное, уже много лет не выходил наружу.
До дома Лорен мы добрались в полной темноте. На пляже никого не было. Мсье Эрейра не отрываясь смотрел на океан, и в его глазах я видел смесь изумления и ужаса. Как будто мы оказались на незнакомой планете – два галактических путешественника, постоянно настороже, высматривающие малейшую опасность. Открыв нам дверь, папа Лорен немного помолчал, потом уставился на мсье Эрейра и спросил:
– А вы… дедушка Натана?
– Дедушка?! – с негодованием переспросил он.
– И я – Ной! – сказал я, распахнув дверь и прокладывая себе путь в гостиную.
Лорен ждала меня наверху. Я показывал дорогу мсье Эрейра, и мы пробрались к лестнице.
– Куда ты меня затащил, черт возьми? – ворчал он, пока мы лезли по ступенькам наверх.
– С-сейчас увидите… – загадочно ответил я.
Я не хотел загубить сюрприз.
Комета Фейерштейна должна была показаться около двадцати двух часов, сказала мне Лорен. Я уже несколько дней только и слышал от нее, что это «астрономическое событие века», «неповторимый миг, о котором мы сможем рассказывать нашим внукам», «невероятная удача, выпавшая нам» и так далее. И должен признаться, что, даже если меня не так сильно, как Лорен, волновала мысль о горящем в небе булыжнике, всё же ее восторг передавался и мне.
Мсье Эрейра одолел последнюю ступеньку лестницы, и я направил его влево, чтобы вывести на террасу. Когда мы там появились, Лорен в уютной темноте суетилась вокруг своих аппаратов, объективов и телескопа. Свежий ветерок коснулся наших лиц, океан невдалеке продолжал свою песню. Этой летней ночью в шуме волн было нечто ирреальное. На небе не было видно ни одного облачка, ничто не угрожало представлению. Даже луны не было, и от этого звезды сияли ярче.
Я кашлянул, чтобы привлечь внимание Лорен, не слышавшей, что мы пришли.
– Ной, извини!
Она поднялась и тут же оказалась лицом к лицу с мсье Эрейра. Несмотря на темноту, я заметил промелькнувшее на ее лице недоумение. Ее лицо застыло, затем она удивленно приподняла бровь. Узнала мощное лицо Роберта Р. Аддамса с его высокими скулами и пронизывающим взглядом? Приблизившись к нему, она протянула руку и пролепетала:
– З-здравствуйте… Лорен…
Я впервые слышал, чтобы она запиналась.
– Очень приятно, – ответил он. – Эрбер.
«Эрбер Эрейра?» В самом деле? Многовато «Р» для одного человека. Я мог бы незло посмеяться над ним, но почувствовал, что сейчас не время, и решил приберечь это на потом. «На
– Может быть, вы сумеете мне объяснить, что я здесь делаю? – спросил старик у Лорен.
На долю секунды она повернулась ко мне, посмотрела с ласковым упреком, как будто мне следовало оправдываться. Но я ничего не сказал, только улыбнулся ей. Она на минутку задумалась, словно подбирая слова, и в конце концов ответила, показав на стоявший рядом с телескопом шезлонг:
– Просто садитесь и смотрите.
Мы ждали не меньше получаса, пока в небе появится комета. Всё это время Лорен и мсье Эрейра разговаривали о чём придется: об астрономии, о фотографии, о готовке, о литературе. О Роберте Р. Аддамсе ни разу не упоминали.
Заговорив о своем увлечении хайку, Лорен кивнула на меня и сообщила:
– Перед вами специалист по хайку!
– В самом деле? – удивился мсье Эрейра, повернувшись ко мне.
– О да! – Она явно решила меня подразнить. – Ной, не хочешь сочинить для нас хайку?
Я взглянул на нее с притворным недовольством, потом намеренно высокопарным и торжественным тоном выдал:
Лорен и мсье Эрейра дружно рассмеялись. Неумолчно пели сверчки, и эта ночь казалась бесконечной – как океан, как небо, как дружба и как любовь. Я ни о чём не думал, только, погруженный в темноту, с устремленными на звезды глазами и чутким сердцем, проживал это мгновение. Сейчас меня ничто не волновало – ни начало учебного года в лицее, ни конкурс рассказов, ни даже то, что Лорен скоро уедет. Единственное, что имело значение, – быть здесь, в центре мира. В висках у меня стучало от радости, и я чувствовал, что мое тело в ту ночь становилось чем дальше, тем более легким.
Лорен подошла ко мне и медленно прошептала на ухо:
– Спасибо.
Я почувствовал, как по всему телу у меня забегали мурашки. Мне показалось, будто всё вокруг исчезает, остается только свет, омывающий всю вселенную, неописуемый, несказанный свет, заполняющий всё пространство, заполняющий меня всего без остатка, окружающий мое сердце и теснящий мне грудь, словно любовное объятие. Я чуть подался к Лорен и взял ее за руку. Мсье Эрейра молча смотрел на небо. Глаза у него блестели, совсем как у ребенка.
