— Ты астронавигатор 1-го класса, поэтому программу на всю баллистику полёта составишь сам. Тебя разгонит ДС-4-ый, и согласно твоим расчётам, ты попадёшь на такую орбиту, по которой полетишь к краю предполагаемой хронострикционной зоны и если всё пройдёт гладко, не включая двигателей — дальше к предполагаемой точке. Короче туда, где исчез 44-ый фрагмент твоего Блок-Поста, куда ты вместе с Крокусом чуть не залез на Д-11-м, и где остался Малыш… Прости, астронавигатор Комаров.
— Всю ответственность за полёт, догадываюсь, вы собираетесь возложить на меня. Какие-то инструкции, методики по проведению полета, расчеты, всё-таки я должен получить от вас!
— Скорость удаления от точки разгона (ориентир Станция) к точке предполагаемого фокуса хронострикционного поля должна быть не больше двух ангелов. Когда ты включишь двигатели своего Корабля? Я не знаю. С Кораблём мы пришлём расчёты своего варианта баллистики этого полёта, но на наши расчёты очень не надейся. Так, просмотри на досуге. Может, что и пригодится.
— Вы меня будете ждать, обратно?
— Ограничения по времени: Твой Корабль притащат сюда два ДС-4-х, они же и будут тебя здесь караулить два земных года. Неизвестно, где и с какой скоростью ты выскочишь из хронострикционного поля, но, помни, что после двух лет ожидания они уже не смогут тебя поймать. Их радары ослепнут. Даже если они поснимают как Крокус все блоки питания со своих корабельных киберов — этого не хватит надолго.
— Я, всё-таки, в ваших планах, должен вернуться?
— Ты должен знать и верить, что вернешься. Весь смысл этого дикого эксперимента в том и состоит, что мы должны научиться ходить «туда» и «оттуда», — профессор Ли ещё сильней сжал кулаки, так что побелели костяшки пальцев, — любым способом, живой или мёртвый, ты должен оттуда выскочить. Для этого мы и даём тебе «Ночной Цветок»…
— Спасибо.
— У меня всё. — Профессор Ли закрыл глаза и застыл как мумия. Наступило долгое молчание.
— Когда вы улетите, — наконец спросил астронавигатор.
— Через тридцать восемь часов, — смущённо ответил Председатель Комиссии, — иди к Командиру Корабля, забирай у него бортинженера, всех киберроботов и действуй. Отдыхать будешь, когда мы улетим, — кисло, улыбнувшись, он добавил, — станцию и Блок-Пост после восстановления сдашь Бельковой. Она и будет гарантией того, что решение с Земли придёт быстро. Для дальнего космоса она — стажёр. В любом другом случае мы бы оставили здесь полноценную замену… Мы желаем тебе удачи. Ожидай решения Земли.
Как во сне он освободился от кресла и медленно двинулся из зала Главной Контрольной Машины, где проходило совещание. Когда автомат закрыл за ним дверь перехода, он жалобно со стоном вздохнул, повернулся лицом к стене и замер, упёршись в неё лбом и ладонями рук. Комедо Камень… Командир без Корабля.
До полёта сюда у него был такой же красавец: ДС-4. Несчастья начались семь лет назад, когда его Корабль проходил очередное техническое обслуживание на Луне, прилетел Крокус, и они загуляли… Кончилось тем, что Диспетчер, вместо того, чтобы выдать каждому очередное задание на полёт, отправил обоих капитанов на курсы повышения квалификации. Занятия вёл Умэда — маленький сморщенный старичок с жидкой длинной бородой — теперешний Председатель Контрольной Комиссии.
Комедо Камень сходил два раза на эти курсы и попросился в отпуск на Землю. Неожиданно ему сразу разрешили. Не дожидаясь, когда оформят литеру на полёт, он в тот же день он купил пассажирское место и улетел…
— Вы астронавигатор Комедо Камень? — кто-то положил руку на его плечо.
— Да, — он резко обернулся… И человек (это была женщина) с испугом отпрянула от него.
Несколько секунд они молча разглядывали друг друга: У него было лицо хуже, чем у мертвеца… Как в старинном романе двадцатого века: «У него была голубая кровь, и она просвечивала сквозь кожу, придавая благородный цвет лицу». Тёмно-синие веки с длинными ресницами прикрывали огромные безрадужные зрачки, в которых ничего не отражалось. Прямой тонкий нос и тёмно-фиолетовые губы ещё сильней подчёркивали мертвенный цвет кожи… А его длинные, шикарные каштановые волосы выглядели совершенно нереально, как заблуждение, требующее нежное и красивое личико. Члены Комиссии на его внешность мало обращали внимания, наверно уже ко всему на свете привыкли, но эта женщина… Её откровенный страх, отвращение, растерянность в первые секунды, были ему неприятны.
