Теория Девушки: Предварительные материалы полностью

В достаточно недавнем прошлом, когда женские журналы печатались только для женщин, недолгое время ходил слух, что такие журналы оказывают депрессивный эффект на их читательниц. Там и тут из уст в уста переходила эта наименее важная сплетня эпохи об «американском научном исследовании», установившем, что женщина, закрывающая один из этих журналов, является более грустной, чем она была в тот момент, когда его открывала, по крайней мере, её мозг производит существенно меньше серотонина. И это действительно так, достаточно увидеть Девушку за подобным занятием: вокруг неё собирается напряжённая атмосфера, тревожная серьёзность и видимая поспешность в переворачивании страниц, как если бы она перебирала чётки в молитвах зловещей религии. Кажется, акт раскаяния выжил и продолжил существование в биополитической религии Империи, лишь стал более имманентным.

«Со своими волосами я могу делать всё, что хочу!»

Девушка методически реинвестирует всё, от чего она была освобождена, в чистое рабство (было бы неплохо, например, задаться вопросом о том, что современная женщина, достаточно неприятный подвид Девушки, сделала со «свободой», завоёванной для неё в битвах феминизма?).

Девушка — это символ своей собственной программы, в которой всё должно быть в строго установленном порядке.

«В двенадцать лет я решила быть красивой».

Тавтологическая сущность красоты Девушки держится на том, что она принимает во внимание не какую-либо несхожесть, а исключительно свой идеальный облик. Потому она столь яростно отвергает своего предполагаемого адресата, даже если он свободен в своей глупой вере, что она адресована ему. Девушка устанавливает пространство своей власти таким образом, что, в конечном счёте, не остаётся способа приблизиться к ней.

Девушка обладает сексуальностью в той мере, в которой всякая сексуальность является чуждой для неё.

«Соответственно, биологизация половых органов в частности и тела в целом устанавливает тело девушки в качестве идеальной лаборатории под наблюдением медиков» (Жан-Клод Карон, Тело девушки).

«Юность» и «женственность» Девушки, её юный и женственный облик как таковой являются тем, ради чего контроль внешности погружается в дисциплину тела.

Девушке достаточно её задницы, чтобы у неё установилось чувство неповторимого своеобразия.

Девушка настолько психолог, что ей удаётся сделать себя столь же плоской, как объект психологии.

Девушка — это та, всё существование которой основывается на сокращении метафизического факта конечности жизни до простого технического вопроса: какой из кремов против морщин наиболее эффективен? Самое трогательное свойство Девушки — это, безо всякого сомнения, маниакальные усилия достичь в своём внешнем виде окончательной нечувствительности ко времени и пространству, к своему окружению и к истории, быть всегда и везде безупречной.

Протестантская этика, низведённая до уровня основного принципа функционирования общества и общей нормы поведения, с концом «трудовой морали» обнаруживается (что становится все более заметным после Второй мировой войны) полностью реинвестированной на личностном уровне: с той поры она определяет среди широких масс отношения людей к своим телам, к своим чувствам, к своей жизни — как они на них экономят.

Разумеется, поскольку эротизм представляется Девушке во всей неоспоримой позитивности, неизбежно прикрепляемой к сексуальности, и поскольку безумства как таковые превратились в спокойную, изолируемую и закодированную норму, половой акт не является одной из тех вещей, которые позволяют вам продвинуться дальше некой внешней стороны в ваших отношениях с Девушкой, а наоборот, одной из тех, которые укрепляют вас в вашем положении извне.

«Новые сиськи на моё восемнадцатилетие».

Спектакль преподнёс Девушке достаточно горький подарок «молодости», поскольку эта «молодость» неизбежно утрачивается.

Живущему не требуется дополнительно провозглашать себя в этом качестве. То, что угасает, шумно отвергает любое доказательство близости своего конца.

Провозглашение крайних форм тендерных ролей в Девушке свидетельствует лишь об агонии классических тендерных ролей, то есть их материальной базы. Призраки Мужчины и Женщины бродят по улицам мегаполисов. Их мускулы из фитнес-клуба, их сиськи из силикона.

Витрина разделяет Девушку и мир. Ничто не касается Девушки и Девушка не касается ничего.

Ничто в личности Девушки не принадлежит ей самой — её «молодость» принадлежит ей даже меньше, чем её «женственность». Эти качества отнюдь не принадлежат ей, наоборот, это она принадлежит этим качествам, которые общество ей столь великодушно дало во временное пользование.

Девушка стремится к здоровью так, как если бы оно могло быть спасением.