Поездка по странам вдоль южной границы Союза, разумеется находилась в поле зрения вражеских разведок и разных сообществ, и энергичный, подтянутый лидер СССР, сбросивший по виду лет двадцать, вызывал лютое жжение во всех нежных местах, включая голову. О глобальных прорывах в области медицины Россия не сообщала, что вполне понятно. Кто же такое выпустит наружу? Но пластические хирурги и геронтологи как один утверждали, что это не пластика и не результат хирургических манипуляций. Кое — кто даже сопоставил седину на голове до и после, с теми же неутешительными результатами.
Для личного контакта с главой СССР, во Вьетнам прилетел формальный глава Мальтийского ордена, так как Орден не особо замазался в антисоветской деятельности, и формально имел нейтральную позицию по международным вопросам, тихо занимаясь своей неафишируемой деятельностью.
После протокольных фраз и заверений во взаимном уважении, князь наконец перешёл к делу, поинтересовавшись здоровьем Косыгина, а когда тот совершено спокойно рассказал, что благодаря неким процедурам смог существенно улучшить своё состояние. И начался собственно торг.
Ну, это так князю казалось, что он торгуется. На самом деле Алексей Николаевич просто озвучил условия советской стороны. Процедура лечения всех болезней, с частичным омоложением для одного человека, стоит пять миллиардов долларов, но не деньгами, а заводами и фабриками под ключ, вместе с технологическими картами, лицензиями и обучением мастеров. Список необходимых заводов и технологий прилагается. Возможна оплата украденными у России культурными ценностями. В случае обмана или саботажа, со стороны хотя бы одного клиента, все договоры расторгаются до момента гибели обманувшего. Все трудности доказательства гибели на стороне клиентов.
Ди Колонья, ринулся смягчать условия, но на руках у него совершенно отсутствовали хоть сколь-нибудь приличные козыри. СССР вполне справлялся с санкционным давлением западных стран, а что не мог получить официально, просто крал. Невозможно утаить технологические секреты в частных предприятиях, и люди не долго колебались, продавая на сторону тонкости технологии, ведь доллары не пахнут. А за спиной у престарелого магистра стояли вполне серьёзные люди, для которых отдать пять миллиардов за лишние годы жизни, выглядело отличной сделкой.
Разумеется, за один подход такие вопросы не решались, и когда Ту-154 Косыгина взял курс на Москву, а Гольфстрим 2 Ди Колонья в Берлин, всё застыло в стадии гнева, сразу перескочив из стадии отрицания. Впереди ещё маячили торг, депрессия, и в конце — принятие, когда те же, кто так стремился утопить СССР, будут снабжать его первоклассными станками и передовыми технологиями.
И сколько бы не ерепенились владельцы заводов, газет, пароходов, но время неумолимо, и каждый из них был внезапно смертен. А потому, Генри Форд второй, шестидесятитрёхлетний внук Генри Форда первого, личным самолётом прилетел в Россию, держа подмышкой папку с неутешительным диагнозом.
Для него лично ситуация выглядела просто и ясно. «Комми» имели товар, и просили за него определённые деньги. И пока юристы и дипломаты утрясали все детали сделки, советская сторона пошла на удивительный шаг. Старик Алан Меерсон, восьмидесятилетний глава юридической службы всей корпорации, и личный поверенный самого Форда, лёг в московский госпиталь, и вышел оттуда явно помолодевшим, здоровым, и напрочь забыв про подагру и астму мучавших его последние двадцать лет. И доктора, приехавшие с магнатом, и обследование в швейцарской клинике тут же подтвердили факт лечения и омоложения, потому как даже тщательное обследование не обнаружило никаких болезней и старческих изменений.
Советы просто, быстро и эффективно доказали, что их лечение не блеф, и уже не сомневаясь, Форд дал команду на подготовку контракта.
К своим шестидесяти, настоящий трудоголик и фанатик компании Генри Форд имел целый букет болячек, самой позорной среди которых стали проблемы в половой сфере. И когда он, на следующий день, проснулся в палате с победно торчащим членом, первое что он сделал — задумался. Да, завод грузовиков, обещанный СССР, он конечно поставит, и наладит его работу. И даже не потому что он подписал контракт. Нет. А потому что лет через двадцать, а может и раньше, он планировал вновь обратиться к русским и получить свою порцию продления жизни.
Для Никиты, вся процедура заняла буквально пять минут. Он вошёл в палату, где под действием закиси азота спал промышленник, наложил магему восстановления и дождавшись окончания процесса, покинул помещение.
А через месяц, в Шереметьево высадился внушительный десант американских инженеров для привязки проекта на местности, и в городе Набережные Челны, закипела работа[1].
