Я переместила сто кубометров очень просто: вбила четыре крючка по краям кратера и натянула над ним сетку из грузового трюма — на высоте метра полтора. Потом провела от оранжереи пластиковый шланг с широким раструбом-коробом, забралась под сетку и воткнула раструб глубоко в песок.
Подвела к коробу баллон с гелием и открыла кран. Струя сжатого газа ударила в песок, взвихрила его и унесла по трубе прямо в оранжерею — благодаря открытой верхней форточке, там всегда был вакуум, так что и насос никакой не понадобился. Я перетаскивала одной рукой короб с шлангом с места на место, прижимала его к грунту, открывала вентиль баллона, и песок послушно улетал в трубу. Часть гелия вырывалась наружу, и я бродила в песчаной метели. Когда дно кратера обнажилось, я нашла там массу симпатичных штучек.
Попутно я выбрала из песка все камушки — зачем они мне на грядке? Сделано это было элементарно, с помощью центробежной силы: перед кораблём труба разветвлялась на две; газ затягивал камушки вместе с песком, но они летели вместе только до развилки, где песок устремлялся вслед за гелием по плавно изгибающемуся вверх рукаву, а массивные камни не вписывались в поворот, летели прямо и скапливались в аппендиксе тупика, который я периодически вытряхивала.
С помощью одной руки и одного мозга, моя оранжерея была засыпана за два дня.
Зачем нужна сетка над кратером? Лень объяснять — Хомо Сапиенс и сам поймёт.
Вскоре у меня выросли свежие помидоры. Восхитительные! Жизнь повеселела, и у меня завёлся шустрый приятель Эрик. Мы с ним любили плавать вместе, но он любил и отлынивать.
Потом его съел один космонавт.
Ангина Змееносца, это снова совсем другая история!
Профессор промолчала, но долго и задумчиво смотрела на Никки.
Смит Джигич, занимавшийся на гуманитарном факультете управлением технопроектов, отказался писать рассказ, ссылаясь на свою литературную бездарность.
— Но мне нужно поставить вам оценку. Прочитайте любой свой текст, — попросила профессор. — Начало какого-нибудь реферата «Принцип дриндуленции в двигателях квакающего сгорания». Я всё равно пойму, что вы за гусь.
Семестр заканчивался! Впереди смеялись летние каникулы, и лишь это поддерживало переутомлённых студентов.
На последнее занятие по литературе профессор Гуслик пришла в сопровождении робота, нагруженного новенькими книгами. Довольно тонкими.
В аудитории вспыхнул шум.
— Поздравляю всех с выпуском первого студенческого литературного сборника! Особенно тех, кто стал его автором, — сказала, улыбаясь, профессор.
Бесшумно хлопая мягкими крыльями, две совы разнесли сборники каждому студенту. Получившие книгу немедленно раскрывали её, восхищённо гладили глянцевую цветную обложку с замысловатыми узорами и даже нюхали лёгкий запах клея и бумаги — профессор предпочла старомодные бумажные страницы современному пластику. Девушки-авторы дружно прижали свои творения прямо к сердцу — или к тому месту, где оно должно быть, по их мнению.
Никки тоже получила книжицу и, к удивлению, нашла в ней свой рассказ.
— Кто не попал в сборник — не расстраивайтесь. Я предлагаю выпускать его каждый год.
Профессор задумчиво улыбнулась.
