— Караул! — заорала она, часто махая крыльями и жужжа перегруженными моторами. — Перегруз!
В электронной голове включилась стандартная аварийная программа обращения к человеку за помощью. И ворона, отчаянно хлопая крыльями, потянула прямой наводкой к… хозяину — толстенькому Дракону, сидящему на последней парте.
Тот в ужасе махал руками на ворону:
— Кыш! Кыш!
— Хозяин, карр, помоги! — голосила птица.
Смеялся Эксмин, хохотал зал, а ворона не унималась:
— Перегруз! Сейчас упаду! Эксмин — дурак!
В коликах и судорогах студенты сползли под столы.
— Верните мне обувь! — велел профессор, и толстенький Дракон, красный как мак, снял башмак с вороньего когтя и отнёс его Эксмину.
— Ставлю вам «неудовлетворительно»! — объявил хозяину вороны довольный профессор, надевая ботинок. — За плоский юмор и непредусмотрительность при программировании летающего кибера.
Блестящий оратор и полемист Эксмин быстро завоевал массу поклонников, даже среди юношей. Невзирая на свой сарказм, он умел и любил нравиться.
Профессор говорил:
— Литература для взрослых нужна, но бесполезна, ибо опоздала. Дети и подростки — единственная аудитория, чьё интеллектуальное развитие ещё не безнадёжно. У пятнадцатилетних людей мозги острее бритвы. Они ещё не умеют их применять и мало знают о мире, но дайте им достойную, твёрдую пищу для ума, не заставляйте их жевать манную кашу! Если детей не принимать всерьёз, они не вырастают до самой старости.
Какой-то Дракон вызывающе крикнул:
— Зачем учиться среднему человеку, кому на уровне генетики уготована участь рабочих и официантов? Сегодня закон о генной свободе поступил в ООН на рассмотрение, и скоро биотехнологи создадут сверхлюдей-суперумников!
Аудитория загудела.
Профессор вздохнул:
— Я не согласен с вашим выкриком о сверхлюдях. Генетически управлять интеллектом очень сложно, это вам не раковая опухоль… Вялые общественные системы воспитания и обучения не могут активировать даже малую часть интеллектуальных возможностей, данных нам природой, а мы уже тянем жадные руки — дай ещё…
Профессор прошёлся по аудитории:
— Генетика важна, но не отменяет воспитания. Для статуи важен и мрамор, и скульптор. Врождённая компонента интеллекта систематически переоценивается в ущерб воспитательной — для списывания на биологию педагогических ошибок. Возьмём типичный средневековый город — поголовная неграмотность, дремучее невежество и хроническая глупость. Цивилизация пьяных развлечений, поножовщины и ковыряния в носу. Поместим младенцев средневековья в современные условия хорошего воспитания — и мы получим массу талантов: программистов, биологов, писателей.
— Масса — это сколько? — спросила Дзинтара.
Профессор одобрительно посмотрел на принцессу:
— Из десяти процентов нынешних школьников вырастут завтрашние интеллектуалы: учёные, писатели, политики. Соль человеческой цивилизации. Эти будущие умники уже в молодом возрасте чрезвычайно одарены, но общественно заброшены. Например, книги есть для всех — для любителей детективов и аквариумов, для одиноких девушек и для одиноких женщин замужем. Для умных подростков книжек просто нет! Помню, когда в детстве встречал редкого зверя — книжного героя-вундеркинда, то сразу просыпался острый интерес — так, так, посмотрим, каков ты на деле… Интеллектуально-ориентированные подростки — изумительная и незамеченная аудитория! И по количеству хороша, а по качеству — бесценна.
— Большинство из вас относится к такому классу думающих подростков! — демонстративно нехотя признавался Эксмин, и эта неохотность тонко льстила школьникам и склоняла их сердца и уши к новому профессору.
Сентябрьские деревья пропитались жёлтым и забросали газонную траву растопыренными прожилистыми листьями.
Джерри и Никки, выбравшим разные факультеты, часто приходилось после завтрака шагать в противоположных направлениях: Никки — в здание Гуманитарного факультета, а Джерри — в Кибернетический корпус.
Юноша, срезая путь от Башни Сов, брёл в одиночестве по стриженой траве центрального парка, загребая ногами опавшие листья. Роботы не трогали их, давая возможность студентам полюбоваться и пошелестеть коричневыми дубовыми и красными кленовыми воспоминаниями лета. Сладкий аромат засыхающих листьев удивительно проникал в душу и волновал сердце.
До начала занятий оставалось минут десять, и Джерри не торопился, пользуясь редкой возможностью подышать свежим осенним воздухом. Обогнув рощицу низкорослых розовых магнолий, юноша увидел рыжеволосую Элизу, сидящую на скамейке.
— Привет, Джерри! — сказала она, и её зелёные глаза засветились. Такой взгляд первой красавицы мог сделать счастливым многих, но юноша лишь смутился и кратко поздоровался.
— До лекции ещё есть время, — сказала Элиза, — садись и расскажи — как прошло лето, где побывал, что видел?
Он помялся, но вежливо сел в ответ на прямое приглашение.
