Никки не понимала происходящего, но, неожиданно для себя, тоже сердечно обняла женщину, которая уже вовсю всхлипывала.
Школьники загалдели, и в первые ряды протолкалась профессор Нджава.
— Что случилось? — спросила она.
Говорить мог только Нат.
— Мы были друзьями её родителей. Она росла на наших глазах… часто оставалась у нас дома, когда Иван и Сюзанна улетали в экспедиции… Она была нам как дочь…
Тут и у Ната окончательно перехватил горло.
— Её спасли два года назад, — удивлённо сказала Нджава. — Это показывали по всем каналам.
— Мы очень давно не смотрим тивизор и не читаем газет, — прокашлявшись, сказал Нат. — Старые башмаки, увлечённые звёздными микробами…
Чуткая Нджава, быстро оценив ситуацию, увела остальных школьников обедать в институтское кафе. Лишь Джерри остался с Никки и Микишами, которые расспрашивали девушку сразу обо всём: как она выжила одна? где сейчас живёт и учится?
— Из-за нашей невнимательности Никки чуть не попала в приют! Какой ужас! — всхлипывала Тобеа.
— Оказывается, тивизоры могут сообщать важные новости… Кто бы мог подумать?! — разводил руками Нат.
После обеда студентам разрешили погулять по улицам Марсополиса и музею института. Нат и Тобеа договорились с профессором Нджава, что доставят Никки и Джерри в космопорт утром — к отлёту «Марсианского орла», и повезли их к себе.
— Квартиры, в которой ты жила с родителями, уже нет, — сказал Нат. — На месте вашего дома построили многоэтажную оранжерею.
Старенький автомобиль, поскрипывая на поворотах, прекрасно сам знал дорогу, и доставил всю компанию к небольшому двухэтажному дому, густо заросшему вьюнком с крупными фиолетовыми цветами.
— Ты помнишь наш дом и этот плющ? — с надеждой спросила Тобеа.
Но Никки отрицательно покачала головой.
Пространство дома делилось сложно: большая гостиная не имела обычного потолка и была двухэтажной по высоте, а спальни на втором этаже дома выходили балконами внутрь гостиной.
Никки зашла в дом, осмотрелась и зачем-то заглянула в небольшой коридорчик за кухней.
— Ага! — сказал Нат. — Ты направляешься прямо в свою комнату.
Никки поразилась — у неё здесь была комната?
Девушка, волнуясь всё сильнее, открыла дверь и попала в помещение с небольшой кроватью и низким просторным столом. Здесь жил ребёнок — кругом лежали игрушки, детские книжки с картинками, листы с неумелыми рисунками или просто исчёрканные фломастером.
— Мы ничего не трогали в этой комнате… — сказала зашедшая вслед Тобеа. — Когда мы с Натом узнали, что корабль пропал без вести… что всегда означало — погиб, то мы… — Тобеа внезапно замолчала.
Одна стена комнаты была прозрачной, и сквозь неё виднелся тот же цветущий вьюнок. Никки посмотрела вверх — по потолку бегали яркие блики.
— Откуда свет? — спросила она.
— Именно из-за солнечных зайчиков эта комната нравилась маленькой Николетте больше остальных спален, — сказала Тобеа и отодвинула стеклянную стену.
За небольшой зелёной зарослью начинался овальный бассейн — большой, метров двадцать в длину. Это его беспокойная поверхность разбрасывала вокруг яркие блики.
— Ты купалась здесь часами… — сказал Нат. Он и Джерри тоже вышли к бассейну, но из другой двери, ведущей в гостиную.
С Никки происходило что-то странное. Глаза её лихорадочно блестели, дыхание частило. Она опустилась на корточки возле бассейна, а потом неожиданно легла вдоль его края, положив голову прямо на мраморную плиту пола и опустив одну руку в воду. Солнце ласково освещало щёку девушки и её крепко зажмуренные глаза.
— Твой любимый способ загорать… — сказала сдавленным шёпотом Тобеа.
— Этот бассейн стоит дороже всего остального дома, но мы никогда не жалели о затратах, — сказал Нат. — Твои родители половину времени проводили в полётах, и, пока их не было, ты всегда жила у нас. Мы с Тобеа по очереди брали работу на дом и отлично отдыхали с тобой. Ты называла этот бассейн…
— Маслейк! — сказала Никки, по-прежнему не открывая глаз.
— Верно, буква «эр» в этом слове тебе долго не давалась, и название прижилось… — с трудом улыбаясь, сказала Тобеа.
Наступила тишина, окрашенная тихим плеском. Никки медленно водила рукой по воде, а солнечные блики на потолке её детской спальни танцевали и взволнованно шептались.
Вечер Микиши и их неожиданные гости встретили в гостиной при свечах. Нат и Тобеа поняли, что расспросы о прошлом Никки тяжелы для неё и переключились на нейтральные темы. Они познакомили ребят с домашней синехвостой ящерицей Мими, нелюдимой и стеснительно норовящей спрятаться под диван; показали множество фотографий и диковинных пустяковин, накопившихся в старом доме двух учёных.
За ужином из роскошного ассорти копчёностей, сыров и фруктов, Микиши рассказали о своей научной работе. Нат был астробиологом-теоретиком и анализировал условия для возникновения жизни, а также возможное строение инопланетных геномов и существ. Тобеа работала астробиологом-наблюдателем и изучала спектры планет и газовых туманностей в поисках аминокислот, биомолекул и любых признаков жизни.
