Когда спор перекинулся на римское право, которое стало основой современной юриспруденции, кто-то высказал мысль, что культура немыслима без общего почтения к законам. Принцесса высказалась снова неожиданно:
— Законопослушание и культура не всегда совпадают. Из варварских племён, разграбивших Рим, возникло потом государство — мощное и многолюдное. Оно прославилось дисциплинированностью своих граждан, которые точно следовали законам и распоряжениям власти. В двадцатом веке это государство раздуло пожар из двух мировых войн, принёсших миру неисчислимые бедствия. Законопослушание может стоять по колено в крови. Я подозреваю, что слепое подчинение властям отражает трудноизгладимый отпечаток былого варварства. Подлинная культура предполагает баланс между законопослушанием и социальной критичностью.
— Неужели вы думаете, что история двухтысячелетней давности влияет на современные события? — хмуро спросил, скорее даже возразил, Корн-Олень.
Дзинтара усмехнулась:
— Крохотная Венеция, славная ремеслами и богатством,— это анклав Римской империи, спасшийся от варваров благодаря островному положению и покровительству Византии. Сицилия, с её организованной преступностью в качестве теневого правительства, примечательна тем, что после римлян она сменила с десяток хозяев-чужаков. Её захватывали все кому не лень — арабы, норманны, свевы, испанцы и австрийцы. Это было очень давно! Но последствия до сих пор ощутимы.
— Если вы говорили о Германии, то запомните, что я — коренной берлинец с Кудамм! — с вызовом сказал Корн-Олень и вскинул белокурую голову.
— Не думаю, что этот факт достоин запоминания,— невыразимо холодно ответила русская принцесса.
Профессор Шаганэ поспешила вступить в слишком разгорячившуюся дискуссию:
— История часто неотделима от географии. В отличие от северных районов Апеннинского полуострова, Сицилия и Южная Италия — это сельскохозяйственные районы. А на деревенских окраинах история течет совершенно иначе, чем в крупных городах. Венеция действительно уникальный город. В пятом веке нашей эры готы Алариха и гунны Аттилы разоряли север Римской империи. Население Аквилеи покинуло город и нашло пристанище в лагуне, где на островках Риальто в четыреста двадцать первом году была основана Венеция. На материке веками хозяйничали захватчики, а обитатели Венеции сохранили независимость и создали удивительный оазис цивилизации. Для процветания страны войны губительны, а мир благотворен...
И профессор со значением посмотрела на Дзинтару и Корна.
— Полководцы тоже создавали страны и двигали историю! — заявил Смит.— Если бы не победы Мартелла и того же Карла Великого, Франция бы не возникла.
— Лошадиный хомут и отвальный плуг двигают историю сильнее, чем ваши полководцы! — возразила Нинон-Сова.
Профессор истории только потирала довольные руки.
Джерри и Никки торопились на компьютерную лекцию профессора Майсофт.
По пути они встретили первокурсника, который с ужасом смотрел вниз, не решаясь двинуться дальше по коридору. Джерри и Никки переглянулись — здешний пол любил прикидываться поверхностью ночного озера; лунные блики на волнах под ногами обычно производили на новичков сильное впечатление. Но когда друзья подошли ближе, то увидели нечто новенькое — в полу зиял огромный люк, открытый над медленно проплывающими внизу заснеженными скалами. Похоже, весёлый пол сменил амплуа и решил напугать студентов видом с самолёта.
— Страшно? — спросил сочувственно Джерри.
— Я видел девочку,— тонким дрожащим голосом сказал первокурсник,— она сначала цеплялась за край люка, а потом сорвалась вниз! Я не успел ей помочь! Она там, посмотрите!
Первокурсник показал вниз — на ближайшую скалу, где на обледенелой вершине действительно лежала маленькая фигурка в красном свитере. Рядом валялись разорванный ранец и рассыпанные книги.
Джерри восхищённо покачал головой и потрепал испуганного школьника по плечу. Они прошли в аудиторию, хотя, нужно честно признаться, что шагать по чистому горному воздуху оказалось непросто.
На лекции профессор Майсофт разводила искусственную жизнь.
Занятие посвящалось моделированию биологической эволюции. Развитие «жизни» происходило не в реальной пробирке, а в виртуальном пространстве, и каждый организм представлял собой компьютерную программу, способную эволюционировать.
На большом экране аудитории появились исходные программы — «искусственные организмы» в виде одинаковых шариков с единственным жгутиком или щупальцем. Они немедленно стали драться друг с другом, искать пищу, партнёров, обмениваться генами и быстро эволюционировать. В результате на экране через короткое время воцарился полный разнобой.
Часть шариков вообще потеряла щупальца и обросла прочным панцирем, пассивно защищаясь от врагов. Какие-то организмы, наоборот, ощетинились бахромой стрекал и вели себя очень агрессивно. Другие предпочли пойти по пути не личного, а общественного усовершенствования и объединились в небольшие колонии, выставив наружу затвердевшие шипы. Некоторые организмы стали разваливаться на мелкие части и инфицировать окружающих соседей своими частями-генами.
