— Космические пейзажи тоже впечатляют,— задумчиво сказала Никки.— Когда на моём астероиде всходило солнце и скалы отбрасывали длинные тени, а над горизонтом плыли две полных луны, то мне казалось, что я слышу музыку — мрачную, но величественную.
Анна кивнула:
— Есть незамысловатая теория, что пейзажи резонируют с внутренними древними ожиданиями человека: речка приятна из-за рыбы, лес — из-за зверя, горы — из-за пещер, в которых можно укрыться... Но удовольствие от космических пейзажей опровергает эту концепцию — в космосе нет ничего, что бы могло понравиться нашей первобытной, полуголодной сущности. Поэтому эмоциональная эстетика пейзажа всё ещё загадочна.
Я видела в Париже человека, рисующего цветным песком многометровую картину на полу концертного холла. Рисунок был пёстрый и сложный: по краям — греческий орнамент, в середине — стилизованная птица пустыни Наска. Вечное искусство, живущее до первого порыва ветра. И я подумала — а что, если творить не красками и песком, а скалами и деревьями? Создавать крупные ландшафты, которые будут сравнимы с природными по воздействию на человека и стащат практически вечными произведениями искусства.
Никки согласилась:
— Особенно на Луне. Здесь даже человеческие следы на песке сохраняются миллионы лет — дольше египетских земных пирамид.
Узкая дорога вилась среди крупных скал, выбегала на неожиданные поляны, вброд пересекала разлившиеся ручьи — Никки не успевала ахать от восторга.
Они остановились на перевале. Открылся вид на круглую уютную долину, заросшую смешанным лесом. Анна объяснила:
— Лес подобран так, чтобы весенние почки — красные, салатные и жёлтые — вместе с белыми и розовыми цветами догвудов и вишен превращали серый зимний лес в разноцветный — ещё до появления зелёной листвы.
Тридцатиметровый водопад, падающий в круглое озеро, поразил Никки. Они с Анной остановились на берегу и увидели сочную радугу в водяной пыли, поднятую медленно падающей литой струей. Какие-то рыбки, сверкая чешуей, успевали носиться в летящем хрустале.
Никки обратила внимание на хорошо протоптанные тропинки в лесу.
— Кто здесь ходит? — удивилась она.
— Экскурсанты,— ответила Анна.— Этот парк открыт для публики пять дней в неделю. Но сегодня здесь никого нет... Я люблю гулять в лесу одна,— извиняющимся тоном сказала королева.
Они заехали в узкое ущелье, где журчал горный ручей. В растительном полумраке пахло сыростью и прохладой. По тесным скалам карабкался красный плющ.
Королева неожиданно остановила тележку и замялась:
— Никки, у меня личная просьба. Дело в том, что я... страдаю фобией по отношению к медикам и рентгену. Не хочу говорить — почему... но таковы факты. Ты, правда, можешь просветить человека насквозь?
— Да,— кивнула Никки.
— В последнее время меня стало беспокоить моё здоровье, но я никак не могу решиться пойти к врачам. Алекс страшно ругается, но сделать со мной ничего не может...
— У меня нет формальной квалификации медицинского диагноста,— сказал догадливый Робби.
— Я буду благодарна и за неформальные советы,— живо откликнулась Анна.
— Никки, ты не возражаешь? — спросил Робби.
— Конечно, нет.
— Продолжайте гулять,— проворчал Робби.— Я попробую... На щеках королевы Шихиной выступил румянец, и она направила экипажик дальше.
— Хорошо бы ещё запустить в этот лес побольше диких зверей,— сказала Анна, оглядываясь.— В парке моего двоюродного брата, короля Джа, я видела таких великолепных снежных барсов!
— Значит, принц Джа — ваш родственник? — удивилась Никки.
Королева вдруг резко остановила автомобильчик и повернулась к Никки:
— Никки, дорогая, ВСЕ сорок Северных династий находятся в тесных родственных отношениях. Кровь — самый древний и до сих пор самый прочный цемент. Запомни — это очень важно!
Через полчаса экскурсия в лес закончилась. Когда они подъехали к замку, Робби вмешался в их беседу и сказал:
— Анна, я не нашёл у вас ничего серьёзного. Но некоторые процедуры и изменения в меню были бы вам полезны. Я отправил рекомендации на ваш компьютер.
Анна взволнованно рассмеялась и сказала с благодарностью:
— Спасибо вам огромное обоим! Ах, если бы все приёмы у врачей были так приятны и необременительны!
— Вы помните, что я не профессиональный врач? — сказал Робби.
Анна улыбнулась и спросила Никки:
— А ты доверяешь рекомендациям Робби?
—Я жива исключительно благодаря им,— серьёзно ответила Никки.
— Вот и я доверюсь такому мудрому эксперту! — воскликнула Анна.
— Льстивые девицы! — буркнул Робби.
Вечером состоялся почти семейный ужин с Шихиными и приглашёнными Дзинтарой школьными друзьями.
Шихин старший рассуждал, разрезая золотисто зажаренную свиную отбивную:
— Мир становится одновременно всё сложнее и всё удобнее. Поэтому его создавать должны всё более умные люди, а жить в нём могут всё более глупые. Цивилизация поляризует человечество. У одних людей мозги — алмазная бритва, у других — манная каша.
— Средний уровень образования в мире всё время растёт,— педантично отметил Хао, обычно хранивший молчание.
