Теория культуры полностью

Высота стола могла также использоваться для статусного ранжирования участников застолья. Так, в Западной Европе, в конце XII – первой половине XIII в. за трапезой в замке феодала «оруженосцы и женщины сидели на охапках соломы, порой накрытых вышитой тканью, или же просто на полу, как слуги и лакеи».[323] В Голландии в первой половине XVII в. в бюргерской среде дети ели отдельно, сидя на стульчиках или прямо на полу.[324] Аналогичный обычай отмечен у карельских крестьян, которые, по–видимому, еще в первой половине XIX в. «детей за стол вообще не сажали, а стелили им на полу специальную скатерть, на нее раскладывали деревянные миски с едой».[325]

Не менее универсальной культурно значимой характеристикой пространства для еды было место за столом участников трапезы. В традиционной крестьянской культуре место за столом было фиксированным не только во время праздничной, но и во время повседневной трапезы. Распределение мест за столом обычно сообразуется с общими ценностными бинарными оппозициями (сакральное / мирское, женское/мужское, правое /левое, центральное/ периферийное, высокое /низкое и т. п.), структурированным в соответствии с ними пространством дома и пространством стола, а также субординацией участников трапезы. Ритуальное и праздничное застолье особенно жестко фиксирует места за столом.

В ареале традиционной восточнославянской культуры самым почетным было место в «верху» стола, ближе к красному углу. Следующими по значимости была правая от хозяина сторона и ближайшие от него места справа и слева. Справа и слева от хозяина рассаживались по старшинству и родственной иерархии мужчины, на «нижнем» конце стола – женщины. Те из них, кому не хватало места, ели на лавке или около печи.

Определенные правила расположения пирующих за столом существовали в Древней Греции и Древнем Риме. Существовали разные варианты рассадки в зависимости от формы стола и лежанок вокруг него, но важно, что порядок мест был иерархически организован. Примечательно, что к наиболее почетным принадлежало место справа от хозяина. У римлян «самым почетным местом на каждом ложе было левое, за исключением среднего ложа, где первым местом считалось правое, которое находилось рядом с местом хозяина».[326] Во времена Людовика XIV «места за столом поблизости к королю распределялись по рангам, затем по чинам…», но на уровне герцогов и маршалов «все садились друг около друга, без учета чинов».[327]

Субординация мест застолья – устойчивый, «архетипический» топос застолья, встречающийся во многих культурах и сохранившийся до настоящего времени.

Еще одна обязательная и культурно значимая зона внутреннего пространства жилища – зона сна. Знакомство с европейской бытовой культурой разных исторических эпох позволяет увидеть, что в структуре жилища средних и, прежде всего, высших слоев общества отчетливо проявляется тенденция выделения спальных мест в структуре жилища, их отделения от остального пространства либо занавесями, коврами, ширмами, либо стенами, и превращение в отдельную комнату, спальню. Это отделение имело несколько историко–культурных вариантов. Одно дело – спальня в античном доме, другое – в средневековом замке и т. д. Но в целом, наверное, можно говорить о том, что наблюдающееся на разных этапах европейской истории и в различной социальной среде выгораживание и отделение спального пространства хозяев дома, а также перемещение его в женскую или жилую, приватную часть дома является знаком важных культурных изменений, знаком приватизации и интимизации сна.

Вхождение в быт отдельных спален для детей, родителей и других членов семьи, гостей свидетельствует также об автономизации личности внутри семейного целого. Об этом говорит и появление отдельных для каждого человека спальных мест. Массовое распространение индивидуальных кроватей наблюдается лишь в начале ХХ в. Именно в этот период европейская культура вступает, по определению П. Р. Гляйхманна, в «фазу собственной кровати».[328]