Дверь в кабинет была выломана. Все опустошено. Все ключи, деньги которые семья копила годами они были украдены. А посреди пластом лежала мать. Точней, ее сгоревший труп с выражением дикого ужаса, застывшего на едва узнаваемом лице… В руке сжимала пистолет. В стволе осталась одна единственная пуля. Дрожащим голосом, с плывущим взглядом, отец начал им сбивчиво объяснять, что к чему. Не дал лицезреть всю мерзость он отвернул их от нее, стараясь не обращать на это их внимание. Самым главным его запретом было доверие. Нельзя верить чужакам. Все это время он выглядел как-то странно. Постоянно косился на «ЭТО» за их спинами, на что-то отвлекался Отец сказал, что они только должны найти вселенную, где все в порядке и никогда более не терять бдительность. Твердил что-то о большой опасности с непонятным им блеском в глазах. Он давал много обещаний. О том, что обязательно за ними вернется, уладит все неполадки О том, что все будет хорошо. Они не плакали только потому, что не могли От этого им было неимоверно плохо. Тянуло блевать. Послышались звуки полицейской сирены. Отец быстро отправил детей в портал не смотря на то, что не сказал им кое-что важное. Гарнет пообещала, что будет смотреть за Билли в оба глаза. Даже если останется только один. Шутку никто не оценил. Скрывшись в портале дети были уверены, что еще увидятся. Кормили себя надеждами и мечтаниями о том, что все будет хорошо, что все обещания сбудутся и мать еще не умерла. Они надеялись. А папа тут-же застрелился. Мир узнал о них далеко не правду Люди думали, что он сжег свою жену до тла, а та отстреливалась в целях самозащиты. Его узнали как жестокого женоубийцу. Ее как беззащитную жертву мужа-психопата. О детях было ничего не известно даже зачинщикам, они решили просто стереть их из всей истории. Так, будто они и не рождались. По меркам организации все пошло как нельзя лучше, ведь убиты были не только их надежды То, чем они занимались, стало абсолютно бесполезным. Все «группы сопротивления» были расформированы. Вскоре началась расовая война.
и победят в ней далеко не элементали.
Солнечный свет заливал алую розовую поляну ярким сиянием. Два ребенка стояли, держась за руки и вступая в свою новую жизнь. Один из них мечтал о ней давно. А другой был абсолютно подавлен. Билли было плохо. Не то слово. Ему будто открыли глаза на мир, его далеко не радужное закулисье. Он не видел ничего страшнее. Но решил сестре не говорить об этом ни слова. Был по детски наивен. Он просто хотел, чтобы все были счастливы.
Яркий живой цветок с гигантскими колючками напугал его до смерти. И Билли сжег его до тла, не давая себе отчета в действиях. Ему просто было страшно. Старая миссис Маргаретт, рыжеволосая добродушная женщина, была напугана. Билли потерял огнеупорные перчатки еще по пути домой.
Но Гарнет умела убеждать. Хоть и врала на каждом шагу, Билли это знал. Но в правду никто не верил. И он смирился. Билли не произнес ни слова за весь этот длинный день, лично ему казавшийся бесконечным. Он даже не притронулся к ежевичному пирогу и кремовому яркому торту, украшенному розочками из сахара. Сестра любезно съела обе порции, Маргаретт было не о чем беспокоиться.
ночь оказалась еще длиннее.
Каждую ночь он переживал этот день заново. Все лишнее было крайне расплывчатым. Отдельные детали отпечатались на сетчатке его глаз, внутри самого его подсознания. Мрачное кроваво-красное платье. Их счастливые улыбки. Беглый взгляд продавца, который страшно чего-то боялся. Холод, веявший из темного переулка. Чернильная мгла, поглотившая небо и полупустые улицы с редкими тусклыми фонарями. Хрустящее крошево, плотно усеявшее пол. Обугленный труп матери и нездоровый блеск в глазах отца, который постоянно отвлекался на что-то позади. И страшное предчувствие чего-то лживого. Будто это еще не конец.
С каждым сном являлись новые детали. Искажались старые. Становились страшнее. На стенах вырастали глаза, не сводившие в него узкого зрачка. Смотрящие прямо в душу. Странные шумы воспроизводились из неоткуда как и тихий шепот, говорящий, что это все только начало. Билли хотел освободиться. Но он не был похож на сестру. Не умел не спать по ночам. И все сильнее страдал. Он был готов сдаться. Расколовшись насчет всего, что творится у него внутри больше не боясь испортить кому-то настроение. Он выглядел уставшим даже если спал по пол дня. Пропадал в забытьи неделями. Сестра, ранее бывшая счастливой беспокоилась о нем. Предлагала хлебнуть кофейка, а он жалобно отнекивался. Она же уверяла, что ему станет легче. Он не верил. Билли боялся пить кофе. Ощутить его горечь на языке и стать абсолютно невменяемым, как запугивала его мама.
Все было так, пока не пришел друг.
