– Да, пожалуй, странно. Но я же тебе говорил. Это тонкая материя, едва уловимая.
– Так вот что я обнаружил. Оказывается, точно такие же споры на протяжении столь же длительного времени идут и в других областях биологии! А именно в тех, где исследуются психические возможности животных, находящихся на разных стадиях эволюции. Представляете! Ученые точно так же до сих пор спорят, способны ли низшие беспозвоночные к накоплению индивидуального опыта? Способны ли малощетинковые черви к классическим условным рефлексам? Могут ли головоногие моллюски устойчиво находить обходные пути? А позвоночные, достижимы ли для них условные рефлексы высших порядков? Все это неоднократно наблюдалось, но со строго научной точки зрения до сих пор убедительно не доказано!
– Так-так… Продолжай! – заинтересовался Малахов.
– Оказывается, существует известный эволюционный закон, согласно которому элементы более высокого уровня психического развития всегда зарождаются в недрах предшествующего, более низкого. Возьмем, к примеру, малощетинковых червей. Представитель высшего вида, тот же червь, только многощетинковый, уже надежно и устойчиво обладает всеми основными свойствами классических условных рефлексов! Они вырабатываются, сохраняются, гасятся, растормаживаются. Полный набор! Вы представляете учитель, что из этого следует?! Выходит, что мы с вами – всего лишь заготовка. Мы не вершина эволюции! Гомо сапиенс – лишь очередной переходной вид! В нас заложены зачатки экстрасенсорных возможностей, но в полной мере ими будут обладать лишь те, кто придет нам на смену! А вы можете себе представить, насколько разительно будет отличаться новый вид от нас? Я не имею в виду внешние отличия, я имею в виду его способности. Уж не меньше, чем мы отличаемся от неандертальцев!
– Звучит впечатляюще! В теории. А что практически? Ну да, любопытно, но я, признаться, не могу пока понять, к чему ты клонишь.
– Ну как же! Возможно, с точки зрения какого-нибудь Высшего Разума, наблюдающего за нами сверху, мы подобны тем самым крысам из лабиринта… или нет, точнее, даже осе в автомобиле, более удачная аллегория получается. Вспомните, знакомая ситуация, не так ли? Мы открываем окна, машем руками, чтобы помочь ей вылететь наружу, нащупать верную дорогу, а она в лучшем случае упрямо бьется в лобовое стекло, а в худшем жалит нас за руку. Мечется как сумасшедшая, искренне не понимая, что происходит, и если ей повезет, то сумеет-таки спастись.
Но ведь оса-то уверена, что она ведет себя абсолютно логично, правильно ведет себя, понимаете? В соответствии с собственным уровнем эволюционного развития. Откуда же знать бедному насекомому о существовании выдуманных человеком стекол, которые внешне совершенно прозрачны, но твердые по своей структуре. Непреодолимые для таких существ, как она. А тут еще какие-то совершенно иные внешние факторы в виде машущих рук, которые совершенно не связаны с первой проблемой поиска выхода, но которые определенно представляют опасность для ее жизни. Поэтому надо с ними как-то бороться, уворачиваться там или атаковать, но не забывать подспудно и о том, что надо бы еще все же как-то пробиться сквозь непонятную прозрачную преграду. Что должна думать оса, как вы считаете? Что мир к ней враждебен, судьба-злодейка, и что на нее, бедную, свалилась куча немыслимых и необъяснимых несчастий. Но мы-то с высоты своего интеллекта прекрасно видим картину в целом и понимаем, что проблема гроша ломаного не стоит, оса может просто вылететь в окно. У нее для этого есть все необходимое, кроме знания.
О чем таком сами мы, люди, даже не догадываемся? На что пока еще не хватает нашего интеллекта, или, быть может, нашей интуиции, или еще каких-то пока неизвестных качеств? Как нам достичь необходимого просветления?
– Да, я понял, о чем ты. Но эволюция, мой друг, эта такая штука, которую особенно не ускоришь. К тому же в современном мире практически исчезли основные факторы, на нее влияющие. Разве что мутации по-прежнему остались существенными.
– Не согласен! Здесь важно угадать направление ее развития. Вот обратимся опять-таки к биологии. Уже давно эволюция идет не за счет увеличения размеров мозга, а через функциональное усложнение центральной нервной системы. Все больше связей у нейронов, все «хитроумнее» синапсы. Тенденция такова, что влияние гипоталамуса, этой частички нашего мозга, ответственного за инстинкты, ослабевает из-за активного противодействия лобных долей коры головного мозга. Так, может быть, никаких значительных физиологических изменений вовсе и не требуется? Мы, так сказать, готовый к окончательной доводке полуфабрикат. Все детальки стоят на своих местах, нужно только суметь заставить их крутиться! Уже сейчас для многих… ну хорошо, пусть не для многих, для некоторых, эйфория от успешно решенной задачи может превысить наслаждение, испытываемое при поглощении сочного стейка. А ведь это принципиально разные виды удовольствия, их центры располагаются в различных местах черепной коробки!
