Арсений по достоинству оценил стиль ответа. Дамочка явно перегибала палку, но ее корреспондент сумел сохранить выдержку – полное отсутствие ненужных эмоций. Мысленно он даже снял шляпу перед автором, такая сдержанность, взвешенность и продуманность ему самому давалась с огромным трудом. Для начала комплименты, чтобы вызвать расположение, доверие и настроить собеседника на восприятие последующей информации. Затем намеренное преуменьшение проблемы, взгляд с другой стороны. Потом заверения во всемерной помощи и поддержке. Причем стиль письма явно указывал на то, что автор неплохо понимает женскую психологию и отвечает именно женщине. К этому моменту корреспондентка уже внутренне должна была с ним согласиться. Но на всякий случай он произвел еще контрольный выстрел, чтобы уже добить ее окончательно, и использовал для этого самые сильные мотивы человека: сперва – корысть, на закуску – страх.
К сожалению, при всем старании Козыреву так и не удалось обнаружить во входящей папке исходное письмо. Возможно, оно смогло бы пролить свет на некоторые немаловажные детали. По всей вероятности, Татаринов довольно регулярно чистил входящую почту. Про папку с исходящими, как это часто бывает, периодически забывал, и его собственные письма хранились там гораздо дольше. Впрочем второе из заинтересовавших Арсения сообщений не только во многом компенсировало упущенные моменты, но и прекрасно раскрывало истинную сущность всех участников этой грязной политической интриги. Оно предназначалось Иллариону Витальевичу Леонидову. Непонятно, что заставило Татаринова облачать свои мысли в письменную форму, когда достаточно было преодолеть несколько метров коридора, чтобы высказать все замечания лично. Может быть, его соратник в это время отсутствовал, а может быть, имелись другие не менее веские причины. Сообщение изобиловало весьма эмоциональными высказываниями. Автор не стеснялся в выражениях и агрессивно выливал на собеседника все то, что кипело внутри при переписке с Альбиной. Я приношу свои извинения интеллигентным читателям, но в целях сохранения смысла и стиля письма вынужден привести его содержание без цензуры и купюр.
