Был ли он достоин сам безраздельно владеть такой тайной? С некоторых пор вопрос превратился в риторический. Какой смысл обсуждать то, что уже свершилось? Разве что из праздного интереса, ради удовлетворения собственного любопытства. Где-то в глубине души Козырев чувствовал, что он тоже оказался случайным баловнем судьбы, не имевшим морального права распоряжаться божественным даром по своему личному, сугубо субъективному усмотрению. Но он отгонял от себя такие мысли, оправдываясь тем, что ничто в этом мире не происходит без Его ведома, и коль уж скоро так случилось, то, стало быть, так нужно.
Когда шумные светские мероприятия окончательно его утомили, он решил отправиться в длительное путешествие. Исчез из Москвы на добрых полгода. Страны и континенты сменяли друг друга в бесконечном калейдоскопе. Музеи, памятники культуры и истории, живописнейшие природные заповедники. Города и каналы, горы и водопады, острова и морские лагуны. Самые значимые спортивные мероприятия: чемпионаты, гонки, Олимпиады. Самые известные театральные постановки и выставки мировых шедевров.
Все, что у тебя есть, все, чем ты владеешь, и все, что можешь себе позволить, ровным счетом ничего не значит и не делает тебя счастливее ни на йоту! Любое материальное благо подобно новой детской игрушке. Сперва ты ее страстно желаешь и мечтаешь заполучить в собственность. Но вот она у тебя. Поначалу захватывает дух от радости обладания, потом ты постепенно привыкаешь, краски тускнеют, значимость события резко уменьшается. Начинаешь замечать недостатки, несовершенства. Пока все еще приятно ее иметь, но эффект явно меньше того, который ты представлял себе раньше. И вот ты уже полностью свыкся с ней, она где-то рядом, как что-то само собой разумеющееся и иногда даже приятно снова взять ее в руки. Но уже не греет. Уже требуется что-то новое, чтобы опять распалить страсть в душе, подвигнуть на новые свершения. Да, ты перешел на новый уровень. Но этот новый уровень на поверку оказался точно таким же. После того, как проходит первая эйфория от осознания себя на очередной ступеньке человеческой иерархии, ты постепенно замечаешь, что вокруг тебя ничего не изменилось. Те же люди, те же страхи, те же радости и те же беды.
С заслуженными, собственными моральными достижениями, с тяжелыми, выстраданными победами все иначе. Меняется мировосприятие, расширяется сознание и никогда уже больше не возвращается обратно, на прежний уровень. Путешествия, рестораны, светские рауты, дорогие отели, шикарные автомобили – все это очень быстро приелось. Единственное, что осталось – это память о том, что однажды он смог сам, лично осуществить одно-единственное научное открытие, которое может в будущем перевернуть историю всего человечества.
Натали позвонила в одиннадцатом часу вечера в воскресенье. Голос был очень расстроенный, девушка чуть не плакала в трубку.
– Привет! Я не помешала?
– Нет, всегда рад тебя слышать! Что-то случилось? – Арсений сумел уловить ее грустное настроение.
– А можно я к тебе сейчас приеду?
– Ко мне? – он очень удивился такому повороту событий. – Ну можно, только ехать ко мне далеко… Искать, опять же. Если ты хочешь, я сам могу подъехать куда-нибудь.
– Как хочешь, мне все равно.
– Скажи толком, что произошло?
Наташа попыталась объяснить, но ничего не вышло. Едва только она начинала говорить, голос начинал дрожать и срывался в плачь.
– Ну хорошо, ладно. Ты где?
– Я на Курской.
– Замечательно! Помнишь ту кафешку, где мы с тобой как-то сидели? Жди меня там, я постараюсь побыстрее. Закажи пока себе все, что хочешь.
Путь был неблизким, ведь Козырев так и продолжал пока жить хоть и в ближайшем, но все-таки пригороде. Для одного квартира была вполне просторной, и если уж переезжать, то в какой-нибудь шикарный особняк, построенный по собственному проекту. До этого руки великого и могучего «волшебника» еще не дошли. В выходной день пробок почти не было, и минут через сорок он уже парковался на подземной стоянке торгового центра «Атриум».
Увидев его, Натали сразу же начала оправдываться:
– Ты извини, что я тебя дернула. Просто мне действительно не к кому больше обратиться.
– Прекрати! – Арсений укоризненно взглянул на девушку и вальяжно расположился на соседнем кресле.
– Тебя так долго не было, а потом ты позвонил, и мы как будто бы не расставались, – она сделала паузу. – У меня ведь почти нет подруг. Ну то есть есть одна, но она не здесь, в Клину. И друзей нет. Таких, с которыми можно было бы поговорить. Да и вообще, никого больше нет… – она снова чуть не разрыдалась.
– Прекрати, хватит извиняться. Друзья ведь для того и существуют, верно ведь? – он достал из кармана белоснежный носовой платок, наклонился вперед и аккуратно промокнул уголки ее глаз. Положил на стол перед девушкой. Она рассеяно взяла его и нервно скомкала в руках. Затем сама поднесла к лицу, старательно вытирая выступающие слезы. – Давай уже, рассказывай!
