– И чем же он так очевиден, позвольте спросить? Он, этот факт, несомненно, логичен. Но совсем не очевиден. Логично предположить, поставив себя на место другого, что он может воспринимать меня так же, как и я его. И тут ключевое слово «может». Может быть, да, и даже скорее всего да. Ну а что если нет? Какие еще у нас есть доказательства, что это так, кроме этой элементарной логики?
– Ну как какие? Мы же вот сейчас тут сидим, разговариваем. Это предполагает наличие как минимум меня и тебя, Жень. Петр вон тоже вставил фразу, значит, он тоже тут, так же, как и мы, – возразил Иван Иванович.
– Не в обиду присутствующим, но лично у меня нет никаких фактов, подтверждающих все это. А вдруг все это, ну, например, некий спектакль, который разыгрывается исключительно ради меня?
– Слишком уж фантастическая гипотеза…
– Ты находишь? Не столь уж… Ведь согласитесь, – Малахов окинул аудиторию беглым взглядом, – во снах именно так и происходит. Там все: и декорации, и актеры, и само действо ради одного единственного человека, зрителя. А ощущения весьма похожи, так что как знать, как знать… Во всяком случае, подобное утверждение справедливо ровно настолько же, насколько справедлива любая другая версия, в том числе и та самая, общепринятая. Ведь по сути что лично я знаю наверняка? Я знаю, что существует некая личность, которая воспринимается мной как я сам. Эта личность, с моей точки зрения, имеет одно существенное, я бы даже сказал, определяющее свойство по отношению ко всем остальным людям. Эта личность Я. И это «Я» не всунешь ни в какое другое тело. Это «Я» не сможет посмотреть на мир другими глазами. Именно это «Я» будет ощущать боль, если мне кто-то сделает больно, будет смеяться от радости или плакать от горя.
– Но у меня тоже есть это самое «Я». И оно ничем не хуже твоего! А ты утверждаешь, будто ты тут один такой. Мне кажется, само существование меня опровергает твое предположение!
– Именно! Совершенно верно, Петр Степанович! Я именно об этом и говорю! С твоей точки зрения, все выглядит ровно точно так же. Ты точно знаешь только про себя самого, про остальных, вообще говоря, не имеешь ни малейшего понятия. Вот оно, твое «Я». И дальше это «Я» имеет некий набор чувств, с помощью которых «Я» воспринимает окружающую действительность. И это все. Объективность на этом заканчивается. Все остальное исключительно наша субъективная интерпретация, как бы это лучше сформулировать, «результатов чувств». Мы интуитивно проецируем наши ощущения на ощущения других объектов, внешне похожих на нас, и приписываем им те же самые свойства. Но это не более чем одна из возможных гипотез. Всего лишь. Откуда тебе знать, может быть, ты не меня сейчас слышишь? Твой мозг или, может, другой какой орган преобразовал поступающую информацию и уже интерпретировал ее определенным образом. Ты, точнее то, что является твоим «Я», всего лишь потребляет эту интерпретацию. Вот это безусловно и очевидно, а все остальное – лишь домыслы досужие.
– Это твое «Я» очень похоже на то, что в религии принято называть душой.
– Можете называть это душой, но однозначно существует нечто, что отличает меня от всех остальных людей. То, что является сутью меня. Из придуманных человечеством терминов душа определенно лучше всего подходит на эту роль.
– И все же я до конца не понял идеи, – продолжал недоумевать Платонов. – Евгений Михайлович, давай поближе к жизни.
– Ну хорошо, Вань. Объясни мне тогда, что такое зеленый цвет!
– Да вот он, зеленый цвет! – Иван Иванович с готовностью указал на яркую зеленую полоску на шторе. – Зеленый это как трава, листья, я не знаю, что там еще, изумруд!
– Вот именно! – засмеялся Малахов. – Ты не способен объяснить мне про чувственные восприятия никак иначе, кроме как продемонстрировать мне их или сравнить с чем-то, о чем знаю я и знаешь ты. Но ты понятия не имеешь, как именно я воспринимаю зеленый цвет, а я понятия не имею, как ты его воспринимаешь. Откуда тебе знать, может быть, я вижу зеленый, как ты видишь красный, а я вижу красный, как ты видишь синий. Мы наверняка знаем, и ты, и я, что зеленый другой, чем красный. Но какой именно он в твоих представлениях или моих, мы не знаем и никогда не узнаем! Более того, если хочешь, цветов в природе и не существует вовсе! Что есть цвет? Да не что иное, как длина волны электромагнитного излучения. Это наши органы чувств преобразуют ее в нечто ощутимое, сравнимое. Интерпретируют как зеленый и подносят на блюдечке в готовом виде. Нате вам, кушайте! И так во всем, что касается чувств. А ведь границы видимого диапазона у многих людей наверняка не совпадают. Вдруг кто-то имеет возможность наблюдать воочию небольшую частичку инфракрасного спектра? Или, наоборот, ультрафиолетового. Как он объяснит его цвет всем тем, другим, которые не наделены столь уникальной способностью?
– Ну ты нагнал тумана, Жень, – Иван Иванович покачал головой. – Допустим, в твоих словах есть что-то, но к чему ты все это начал?
