Друзья поспешили к отходящему автобусу. Арсений решил спуститься на перрон подземной станции. Особой пользы в этой затеи он не видел, но и тупо стоять без дела тоже не мог. Как и ожидалось, поход в метро не дал ровным счетом никаких результатов. Вика опаздывала уже почти на целый час.
– Надо привлекать отца, – сказал Антон. – Нужна хоть какая-то информация. Сколько можно ждать у моря погоды? Иди, Козырь, звони.
Арсений вновь отправился к телефону.
– Евгений Михайлович, здравствуйте!
– Арсений? Что-то случилось? Вы же должны быть еще в дороге. Неужто уже добрались?
– Нет, у нас действительно проблемы. Мы потеряли Вику и никак не можем ее отыскать! Она не явилась к месту сбора, хотя из дома давным-давно вышла. Не могли бы вы посмотреть, где она сейчас? Хотя бы приблизительно!
– Ребята, я рад бы вам помочь, но я же ее совершенно не знаю! Даже никогда не видел на фотографии. Я даже не знаю, как мне ее себе представить. Придется искать объект не моих, а твоих мыслей. Не знаю, не знаю… Боюсь, что это будет весьма неточно.
– Евгений Михайлович, ну пожалуйста, попробуйте! У нас с Антоном больше никаких идей, только на вас вся надежда. Я уже и родственникам ее звонил. Вдруг она к ним вернулась. Их переполошил тоже.
– Ну хорошо-хорошо, – сдался наконец Малахов, – я попробую. Позвони мне минут через десять.
Спустя обозначенное время Арсений вернулся к Антону.
– Твой отец утверждает очень уверенно: она где-то тут, совсем рядом.
Козырев пребывал в бешенстве. Он ненавидел, когда рушились его планы, но еще больше он не любил ситуации, в которых никак не мог повлиять на развитие событий. Он злился на Вику и одновременно очень беспокоился за нее. А она действительно находилась совсем рядом, не имея при этом ни малейшей возможности хоть как-то дать о себе знать. Стражи порядка, вероятно, решили взять ее измором, полагая, что человек, приехавший в Москву из зарубежья, хоть и ближнего, не может не иметь при себе денег. А у Вики, как назло, и в самом деле не имелось ничего сверх той суммы, которую она уже озвучила вымогателям.
Бомжей выпроводили из участка, сержант вернулся с охоты ни с чем. Теперь уже вдвоем, на пару с лейтенантом они принялись методично обрабатывать несчастную пленницу.
– Смотри, сержант, до чего бывают жадные эти провинциальные шлюшки. Из-за какой-то жалкой тысячи она готова удавиться!
– Нет у меня больше денег, я правду говорю! Возьмите сумку, сами проверьте. Все, что найдете, можете себе забрать, – Вика заплакала.
– Если нет денег – значит, придется натурой расплачиваться, мы не гордые, – худшие представители московской власти, эти нравственные уроды, изъяснялись на редкость откровенно.
Вика моментально перестала плакать – опасность обожгла ее рассудок, судорожно побежали мысли: мрачное подземелье, толстые стены, двое бандитов в милицейской форме, помощи ждать неоткуда, крик никто не услышит, она, конечно, будет сопротивляться, но сил не хватит, грязные руки будут ползать по ее телу, потом что-то еще более омерзительное вонзится в самое сокровенное, она не сможет больше показаться на глаза Арсению, уедет в свой городок и будет доживать там свою никчемную жизнь… Она вся сжалась, будто беззащитный котенок, животный ужас захватил ее полностью.
Вдруг дверь в помещение резко открылась. На пороге стоял Арсений. Из-за его спины выглядывал Антон. Вика повернулась на шум, но испуг отступил не сразу, сквозь слезы на ее испуганном личике проступила робкая радость, надежда на избавление от смертельной опасности. За доли секунды юноша оценил ситуацию и все понял. Его мозг, насыщенный адреналином от накопившегося гнева, работал молниеносно. При этом внешне он оставался совершенно спокойным. Он даже успел вспомнить, что Малахов отдал свой паспорт Борису. Сейчас данный факт мог оказаться немаловажным.
– Вот она! – облегченно воскликнул Козырев и, повернувшись к Антону, громко и четко произнес. – Иди наверх, и если меня не будет через десять минут, поднимайте всех на уши! Звоните в дежурку, родителям, всем знакомым ментам, кому угодно!
Сам же быстро зашел в комнату, затворил за собой дверь, уверенно и безапелляционно уселся на стул непосредственно перед столом лейтенанта и, с нескрываемым вызовом смотря тому прямо в глаза, не произнес, прошипел зловеще:
– Скажи-ка мне, лейтенант, за что задержали эту девушку?
Любитель «клубнички», как и все бандиты, демонстрирующие силу только перед слабыми и беззащитными, как-то сразу сник и пробурчал:
– За нарушение паспортного режима.
– Насколько я знаю, а знаю я это совершенно точно, – Арсений навис над сразу ставшей мелкой и несуразной фигуркой стража порядка, – за первое подобное нарушение полагается предупреждение. Надеюсь, за это время вы уже успели ее предупредить? Тогда, с вашего позволения, мы откланяемся, мы ужасно спешим!
– Плати тысячу и можете проваливать, – крикнул из угла комнаты сержант. – Надеюсь, ты в состоянии заплатить за свою девку? Она у тебя совсем бедная, как мы заметили!
