Н.И. Бухарин
ТЕОРИЯ ПРОЛЕТАРСКОЙ ДИКТАТУРЫ
"В конечном счете" всякая теория имеет практические корни. Но если это верно по отношению к любой науке, это "верно в квадрате" по отношению к общественным наукам. Они являются направляющей всем видимой двигательной силой, и тут особенно ярко сказывается положение Маркса, что "и теория становится силой, если она овладевает массами".
Но, чтобы теория двигала массы по правильному пути, нужно, чтобы она сама была правильной теорией. А чтобы она была правильной теорией, для этого она должна удовлетворять некоторым общим "методологическим" требованиям.
Таким требованием для общественно-теоретических построений является требование историчности. Это значит, что всякую полосу общественного развития нужно понять в особых, ей, и только ей свойственных чертах; духу настоящей общественной науки прямо претит бестолковое повторение "вечных истин", прогорклая жвачка, достойная ученых коров либерализма.
Однако этой по существу своему глубоко революционной диалектической точки зрения не могут усвоить себе ни буржуазные ученые, ни пустопорожние болтуны из "живых трупов" распавшегося II Интернационала. Типичным образчиком их служит Каутский.
С началом империалистической эпохи, когда история поставила перед рабочим классом задачу, во-первых, понять новый цикл развития, а во-вторых, так или иначе на него реагировать, Каутский окончательно растерялся, и тот жалкий лепет, та невинная (и вместе с тем ядовитая) розовая водица, которою он кропил немецкий пролетариат, теоретически оказались проституированием марксизма, а практически вели к полному ренегатству. Каутский абсолютно не понял особенностей империалистской эпохи, ее специфического характера. В империализме он видел лишь историческую случайность, какой-то "грех" капиталистического развития, патологическое явление, которое можно было излечить заклинаниями и формулами третейских судов и разоружении -- формулами, взятыми напрокат у убогенького буржуазного пацифизма. Известно, каков был результат. Не кто иной, как Каутский, пугал рабочих "вражеским нашествием" и благословил политику шейдемановцев -- подлую политику "защиты" разбойничьего буржуазного отечества.
Теперь наступает опять новая историческая полоса. Кривая империалистского развития, все время шедшая вверх, начинает катастрофически падать вниз.
Наступает эпоха разложения капитализма, за которой непосредственно следует диктатура пролетариата, рождающаяся в муках гражданской войны.
Это -- период, еще более "неудобный" для трусливых и подлых душ. Здесь все летит насмарку, все старое, гнилое, отжившее. Здесь не может быть места ни теории, ни практике буриданова осла. Здесь нужно выбирать и действовать.
И опять мы видим, что Каутский, который все время войны занимался -правда, умеренным -- лизанием генеральского сапога и проповедовал "осторожность", теперь занимается благородной задачей обстрела большевиков и изливанием помоев на Советскую республику, благо это весьма одобряется начальством. Если рассматривать его -- sit venia verbo ""1"" -- "взгляды" с логической стороны, опять-таки обнаружится полное неумение исторически проанализировать вопрос, подойти к нему не с точки зрения общей фразы, а с точки зрения революционной диалектики.
Советская республика -- это величайшее завоевание пролетариата -должна быть рассмотрена как форма пролетарской диктатуры, как особая форма государственной власти, неизбежно возникающая в определенный исторический период, несмотря на то, хотят или не хотят иметь ее господа Даны, Керенские, Каутские и Шейдеманы.
Но для того чтобы понять историческую правомерность диктатуры пролетариата, необходимо, как говорят немцы, "провентилировать" сперва вопрос о государстве вообще.
1. ОБЩАЯ ТЕОРИЯ ГОСУДАРСТВА
Если даже оставаться в плоскости чисто теоретических оценок, можно заметить, какой громадный шаг назад сделали многие "выдающиеся мыслители" за время войны как раз в этой области. То, что раньше, и по заслугам, обозначалось как беспардонное пустозвонство, котируется сейчас как величайшая ценность на бирже воинствующей "науки" наших дней. Взрослые люди залепетали, как двухлетние ребята. Нечленораздельные звуки, которые издаются теперь Шейдеманами и Данами всех стран,-- лучшее тому доказательство. И поэтому пусть не посетует на нас читатель, если мы прежде всего постараемся напомнить кое-какие "забытые слова".
Существует бесконечное множество всяких "дефиниций" государства. Мы проходим мимо всех тех теорий, которые видят в государстве какую-либо теологическую или метафизическую сущность, "сверхразумное начало", "реальность моральной идеи" и т. д. Неинтересны для нас и многочисленные теории юристов, которые, рассматривая дело с ограниченной точки зрения формально-юридической догматики, вертятся в порочном кругу, определяя государство через право, а право -- через государство.
