– Ну и что, я все время говорю «дерьмо».
– Так нельзя. Почему твоя мама меня не предупредила, что ты все время говоришь «дерьмо»? Представь – будешь ты поступать в колледж, скажешь на вступительных экзаменах «дерьмо» и не поступишь.
Я иду к холодильнику в надежде найти бутылочку вина. Должно же где-то в этом доме быть вино.
– Я сирота и жертва теракта. Я могу сказать экзаменатору: «Твоя мамаша настоящая сраная какашка», и меня все равно возьмут в Гарвард.
Я отрываюсь от раскопок в холодильнике и смотрю ему в глаза.
– Во-первых, нельзя говорить такие ужасные вещи. Во-вторых, вряд ли это правда. В-третьих, даже если это правда, все равно надо вести себя достойно.
– Я веду себя достойно, – говорит он. – Мой учитель английского говорит, у меня лучшее в классе воображение. Говорит, из меня получится писатель.
– Правда?
– Чему ты удивляешься?
– Я не удивляюсь. – Я переключаю внимание на нижнюю полку холодильника, вина там не нахожу, только бутылку пива, срок годности которой истек еще в позапрошлый чемпионат мира по футболу, но не все ли равно, черт возьми.
– Ни разу не видел, чтоб вы пили пиво. – Никки улыбается. – Вам больше подходит белое вино.
– Тебе двенадцать или тридцать семь? Очень уж ты рассудительный. И странный.
– Подобное притягивает подобное, – он смеется.
– Хочешь сказать, я тоже странная? Обо мне можно много чего сказать, но что я не странная – так это точно. Я настоящая Швейцария.
– Странные люди никогда не признают себя странными, – говорит он. – Меньше знаешь – лучше спишь.
– Да, так и есть. Твое здоровье, – я чокаюсь бутылкой с его банкой колы.
Теодор Брэкстон
Друзья: 321
Город: Сиэтл, Вашингтон
Семейное положение: все сложно
Заголовок: Можешь не обращать на меня внимания
Так и знала – лучше бы мне не читать.
Я повторяю эти слова снова и снова, лежа на полу ванной; живот сводит спазмами. Виной тому – нервы, и адреналин, и Теодор, и ящик Пандоры, обнаруженный на «Фейсбуке».
Зачем я это прочитала?
