И он действительно слышал. Алек был благодарен за эту поддержку, ничуть не задумываясь о том, что с этим человеком они знакомы всего-то два дня. Но выбираться отсюда действительно было нужно, иначе эти дни будут последними. Без шанса на спасение.
*
— Мужики, может, будем уже собираться? — Ярослав скрестил руки на груди, стоя у стола. Остальные сидели, распивая только что приготовленный чай. Вечерело, солнце наливалось насыщенными красками и уже смотрело не сверху, а чуть ниже.
— Ярик, не дури, мы же утром планировали уезжать, — возмутился дядя Миша, напоминая про разговор перед поездкой.
— Нам бы стоило уехать. Ради нашей, — он замолчал, подбирая слова так, чтобы его не обсмеяли. Страх с детства. Но ради сына он молчать не будет, — безопасности.
— Безопасности? О чём идёт речь? Мы в сраном лесу, далеко от города, тут отлично! — дядя Лёша даже слов не подбирал, хотя сын его был совсем рядом, и смотрел на друга, как на успевшего сойти с ума.
— Но нам нужно уехать! Я могу рассказать всё, но, пожалуйста, послушайте, — Алек весь дрожал от переживания, все уставились на него. Он встал, но чувствуя, как дрожат ноги, схватился за стол. «Бог убедительности, молодец, Алек, со стороны на больного больше похож» — пронеслось в голове у него в ту же секунду.
— Так вот, кто этим заправляет! Соколов младший, в чём дело? — скорее с раздражением спросил дядя Миша, чем с любопытством, но перебивать не стал, когда тот начал объясняться, и выслушал полностью.
Он подметил нервозность мальчишки, который через несколько мгновений монолога присел, дрожащими руками поднимая чашку с водой. Он прекрасно понимал Алека, ведь тот пережил достаточно, чтобы это влияло на его юную, неокрепшую психику.
— А ты не думал, что вы немного… за уши притянули всё в этой истории? — дядя Лёша обращался к Алеку, но косвенно имел в виду и Игоря, о котором уже знал, но не всю правду, разумеется. Он не верил ни единому слову, связывая все эти навязчивые мысли с эмоциональной неустойчивостью ребёнка, но всё же пытался не ранить его своими резкими выводами.
— Нет! Я говорю только правду! — Алек раздражённо ударил по столу кулаком.
Он злился, нервничал, не выдерживал этих взрослых разговоров и желал поскорее удрать из этого места. Да только ему не удавалось найти союзников в этом деле. В такие моменты паранойя разрушала трезвое сознание, казалось, что все смотрят на него, как на больного, и именно так о нём и думают.
— Никто не сомневался, — Ярослав попытался подбодрить его, и это, на удивление, удалось.
— Папа, дядя Лёша, заводите машины, а мы пока все вещи туда закинем. И сразу же уезжаем. Пожалуйста! — Алек постарался в одно единственное слово уместить весь внутренний крик о помощи, и, судя по задумчивым взглядам, это немного получилось.
Повисла жуткая тишина, даже природа зловеще замолчала, и терпеть это было слишком сложно.
— Даже если я тебя как-то подстрекаю, мы все не желаем тебе зла, понимаешь? — дядя Миша наконец разорвал это молчание. — Давай-ка мы сходим с тобой туда, и ты покажешь мне этот лагерь?
Все замерли, будто выжидали именно от Михаила разрешение на какие-либо действия. И, когда он кивнул им, закопошились, начав собирать вещи.
У всех были смешанные эмоции. Взрослые точно не хотели лишних переживаний от детей, да только переживал один лишь Алек. Егор и Беляк, не проронившие ни слова за весь разговор за столом, были попросту недовольны слишком быстрым отъездом. Им хотелось побыть на природе ещё немного, а их «сезонный друг» был для них давным-давно поехавшим на голову. Но спорить желания не было, и они поднялись со своих стульев, плетясь вслед за Ярославом и Алексеем.
Лучи солнца растворились меж ветвей, ветер стал куда прохладнее и порывистее. Как назло, чем ближе Алек и Михаил подбирались к сомнительным людям, тем больше сгущались облака на небе. Погода заметно портилась, но не было ощущения приближения скорого дождя, просто всё вокруг стало каким-то уж больно мрачным.
— Вот это… они?
Дядя Миша уставился в ту сторону, куда указывал пальцем Алек. Мёртвая тишина и немыслимое количество палаток, уж больно похожих на военные. Только двое мужчин без футболок гуляли вдоль берега. И больше никаких признаков жизни — ни костров, ни фонарей, ни чего-либо ещё. Алек сразу же подметил, что эти двое прикрывают весь лагерь, строя из себя «нормальных». Он начал доказывать Михаилу всё то, что говорил ранее, упомянул, что с другой стороны есть точно такой же странный лагерь, и вдруг заметил ещё одну особенность, открывшуюся на этот раз.
Машин стало значительно меньше, а палаток не убавилось.
— Нам нужно уезжать! — шёпотом воскликнул Алек, но чувствовалось, что он еле сдерживается, чтобы не закричать.
— Возвращаемся, идём.