Он перевёл взгляд на отца, единственного родного человека, и не смог сдержать подступивших слёз. Следом Алек уставился на мать Игоря, искренне улыбнувшись ей, а затем повернул голову к тому, кто за короткое время стал самой крепкой опорой для него. И теперь, когда самая страшная ночь позади, когда шанс потерять друг друга растворялся с каждым мгновением, Алек точно был уверен: он ни за что теперь не потеряет Игоря.
После этого кошмара рамки времени как-то стёрлись, чтобы думать о том, сколько они знакомы.
Они двинулись к ближайшему посёлку, дорогу к которому указала оператор службы спасения, и когда на горизонте показались полицейские машины, все выдохнули с облегчением. Теперь они точно в безопасности.
Сидя у окна, Алек крепко держал за руку Игоря, который, тесно к нему прижавшись, успел задремать. Они так быстро заскочили в автомобиль, что их родителям ничего не оставалось делать, как сесть в другую машину. Ещё раз обернувшись назад, Алек уже чуть громче проговорил слово, которое последние десять минут еле слышно бормотал без остановки:
— Живы.
========== мы: эпилог ==========
Солнце уверенно раскаляло всё живое вокруг, от невыносимой жары спасали только кондиционеры. Приёмная в центральном отделении полиции не была похожа на портал в Советский Союз, однако выглядела так пусто, что сидеть в фойе было утомительно: белая скользкая плитка на полу, такие же потолки, все стены увешаны стендами с информацией; даже живые растения, скудно расставленные по углам, не могли убрать эту угнетающую обстановку. Всё давило настолько, что даже телефон — верный способ в таких ситуациях — не способствовал отвлечению.
— Заходите.
Участковый пригласил Игоря и Алека в кабинет, который мало каким уютом отличался от всего интерьера. Вкус у офицера был весьма специфический: стены кабинета были увешаны картинами с самыми разнообразными пейзажами, зимними и летними, ночными и утренними; на каждой полке стояли африканские статуэтки с жуткими вытянутыми лицами. Полная эклектика вызывала дикое желание зажмурить глаза.
Усевшись на такие же стулья, как и в приёмной, они оба неуверенно глянули на родителей. Ярослав и Елена, мать Игоря, уже находились здесь какое-то время, но по их лицам было сложно судить, о чём был разговор с участковым.
— Мы собрали все данные со всех допросов и свидетельствований, и необходимо уточнить ещё несколько деталей. Кроме того, нужно обсудить всю ситуацию целиком. Вы, после всего пережитого, должны знать это, и ваши родители дали на это согласие.
На столе перед ними появилась папка с документами и фотографиями. Множеством страшных изображений, вызывающих самые кошмарные кадры в воспоминаниях.
— Той ночью было убито тридцать семь человек, включая ваших… друзей. Это самое массовое убийство, произошедшее в нашем регионе. Как бы мы ни старались, эту новость уже осветили в СМИ. Кто-то целенаправленно их вызвал, не иначе. Такого давно не было, чтоб и женщины, и дети… — участковый прочистил горло. — Эта фотография может вас шокировать, но…
Из кипы широких фото он достал одну, почти из самого низа стопки, будто её специально хранили там, чтобы не показать раньше нужного времени. Изображение легло на столешницу, и все замолчали, уставившись на жутчайший кадр.
«А ведь участковый видел это вживую…», — внезапно подумалось Алеку.
— Это не спонтанные убийства, а воплощение детально составленного плана, имеющего глубокие корни. Эти, прошу прощения, люди сами потребовали огласки.
Обугленное дерево извивалось, подобно змее, устремляя свои редкие ветви к небу, словно старалось уловить самые первые лучи солнца каждое утро. Вот только листья были пожухлые, а ствол был выгоревшим изнутри. У его корней были трупы, те самые отдыхающие с берега. У тех, кто был ближе к дереву, кожа обгорела, остатки одежды прилипли к телам. С самого края были изувеченные тела Егора и дяди Миши.
Игорь шумно сглотнул, увидев абсолютно неродное тело, с ужасом узнав в нём своего отца. Рядом с ним, по словам участкового, были дядя Лёша и Беляк, но узнать их попросту не представлялось возможным. То, как располагались трупы, навевало на мысль, что этим людям было известно, кто кем друг другу приходится: дети рядом со взрослыми, мужчины около женщин.
Колени Алека затряслись от страха, он словно заново начал переживать ужас той злополучной ночи, и Игорь, который держался гораздо лучше, положил на его ногу свою ладонь. Вся фотография вызывала самый настоящий шок, но внимание привлекали даже не тела, а большая доска, висящая в центре ствола дерева. На ней краской были выведены цифры, так, будто это была какая-то дата. Солнечный блик, попавший в объектив, только нагонял жути, не посмев закрыть собой хоть какую-то деталь этого кошмара.
— Это предупреждение, двадцать девятое декабря, — прервал тишину участковый. — В этот день может произойти что угодно, и мы даже представлять не хотим, что именно. Однако, наши специалисты уже имеют некоторые плоды в расследовании этого дела.