В Букаресте один австрийский поручик, идя со своей ротой по улице, ударом сабли отрубил у валахского мужика руку за то, что он не довольно скоро своротил с дороги. Другой офицер, квартировавший у одного купца, потребовал, чтобы в отведенную ему комнату поставлена была шифоньерка; и когда валах объявил ему, что не знает что это за мебель, то австриец проколол ему саблею живот… Подобные неслыханные дерзости (бытовавший в те времена эвфемизм убийства. — А. М.) возобновлялись безнаказанно каждый день. «Защитники» не просто убивали, но перед убийством еще и измывались.

Палаузов С. Н. Румынские господарства. СПб., 1859. С. 259

(Цит. по кн.: Тарле Е. В. Крымская война)

Поведение странное лишь на первый взгляд, но вполне закономерное, если различать все три мировых психологических центра.

* * *

Итак, доныне считается, что Дунайская кампания 1853 года никому никакой выгоды не принесла. Это не так. «Внешники» войну начали — они и выгадали: «внутреннические» союзники Англия и Франция разорены, в России уничтожены в боях тысячи рекрутских солдат.

Да, Дунайская кампания для России и русских была бедственна биологически и материально — но не бесполезна с точки зрения духа. Неугодники, которые позволяют себе действовать по указке «внешников», — еще дети. Им расти надо — и мужать. «Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю» (Откр. 3:19) — этот принцип в мире действует и будет действовать вплоть до Второго Пришествия Христа.

Да, они, выданные односельчанами, обряженные как Пьеро в тесные мундиры, в «как будто нарочито сделанное изобретение» для лишения обряженного способности защищаться, с ненужным тяжеленным тесаком, всю жизнь приучаемые к кордебалету, — не могли не быть объектом тайного веселья. Это в одном из противостоящих лагерей. А в другом — сострадания.

И в крови и боли приходило постепенно понимание: что их начальники — «из ихних».

Познание следствий из теории стаи — составная часть познания Слова вообще.

Ту же задачу потомкам духовно подросших детей приходилось решать уже через несколько поколений — в 41-м. Не думающие и не желающие понимать гибли. А об Истине хотя бы догадывающиеся в тех же страшных условиях выживали и побеждали — прежде всего, самих себя.

<p><strong>Глава пятидесятая</strong></p><p><strong>ТАК РАДИ ЧЕГО НА САМОМ ДЕЛЕ РИСКОВАЛИ ЖИЗНЯМИ ДЕКАБРИСТЫ?</strong></p>

В чем именно заключалась цель общества, объявленная всем членам, и сокровенная, известная только некоторым?

Генерал-адъютант Бенкендорф, главный следователь, 1826 год

…Казалось мне, что со вступлением его (Николая Павловича, будущего Николая I. — А. М.) на престол множество прусаков вступят в русскую службу и наводнят Россию, которая и без того кажется как бы завоеванною.

Подполковник Г. С. Батеньков, русский, 11 ранений, заключенный, одиночная камера Шлиссельбургской крепости, 22 марта 1826 года, лист уголовного дела—120-й; главный следователь—генерал-адъютант Бенкендорф, немец, ранений нет.

Исследователи разделяют тексты на:

— источники;

— литературу.

Из того и другого факты извлекать приходится с усилием — из-за извращенности окружающего нас мира вообще, а источников и литературы — как следствие.

Знакомство с текстом даже так называемых документов есть знакомство не столько с исполнителем, рука которого этот документ писала, сколько с его вождем.

Впрочем, изредка встречаются и авторы-неугодники.

Документы есть то, что читать жаждут лишь немногие; но из них власть имущими в архивы бывает допущена лишь незначительная часть.

Понятно, что способные к власти следят, чтобы к документам были допущены только законченные исполнители.

Перейти на страницу:

Все книги серии Катарсис [Меняйлов]

Похожие книги