Теория стаи полностью

Но на рубеже XX столетия для «внешников» произошло несчастье. Николай II, хотя в выборе жены от предков не отличался — как и положено Романову, он страстно влюбился в немку, поражавшую даже некрофильский петербургский свет своими злобно поджатыми губами, — однако, по силе некрополя напоминал скорее пехотного офицера (об этом сохранились мемуары), да и стал заглядываться, возможно в пику супруге, в сторону «внутренников» — тем расшатывая правящее положение «внешников». Подобные «заглядывания» на российском престоле не новость — такой урод-параноик, как Иван Грозный, хотел даже эмигрировать в Англию.

Но, как бы то ни было, субвождь Николай II совершил величайшее преступление против «внешников» — завел демократию торгового пошиба, перешел ко всеобщей воинской повинности (побочный эффект: перестал изничтожать склонных к неугодничеству), а в 1914‑м даже посмел объявить войну Германии, стал слать колоссальные деньги в Америку (в ущерб России отправил три тысячи лучших русских инженеров в Америку для организации там военной промышленности), — словом, оказался не тот.

Недовольны оказались многие — и «внутренники», и «внешники».

«Внешникам» (типа «обрусевших» немцев, которые на потеху людям мыслящим из Гансов Вильгельмовичей переименовывались в Иванов Васильевичей) нововведения понравиться не могли; «внутренникам» же не нравилось, что реформы идут слишком медленно. Все бы ничего, но у Николая II, любящего порассуждать, не было вождистских качеств, за что его как монарха не могли не покарать — смертью.

«Внутренники», разумеется, рвали одеяло зубами в свою сторону — в этом смысл Февральской революции, во главе поставили «адвокатов», которые и объявили, что война с Германией будет идти, естественно, до победного конца: «внутренники» немецкие «внешнические» порядки на дух не переносят. В хаосе перестройки конца 1916‑го — начала 1917-го в тылу и столицах стали побеждать «внутренники», и эта их временная победа естественна: «внешников» повыбивало на фронтах Первой мировой войны, недобитые сидели в окопах.

Стало очевидно, что для победы «внешников» надо вынуть их из окопов. И вот в запломбированном немцами вагоне (а сейчас уже никто не сомневается в истинности слухов о немецком золоте) в Россию приезжает яркий вождь Ленин — фронт рухнул, солдаты ринулись в столицы. Немцы стали занимать большие территории, «внутренническое» правительство адвоката-«внутренника» Керенского было арестовано.

Потом — Вторая мировая война, «внешники» были перебиты, и когда культ фронтовиков, обеспечивающий им власть, выдохся в связи с одряхлением последних представителей, началась та вакханалия «внутренничества», которую не без основания называют демократией.

Демократы, однако, наворовав, из не нравящейся им России постепенно стекают в страны «устоявшейся демократии», тем увеличивая долю «внешников» в населении России…

Но есть и третья сила — неугодники. Тот, против Кого «внешники» и «внутренники» пытаются играть, все равно переигрывал их на несколько ходов.

Ибо должно при противокачаниях маятника «„внешники“—„внутренники“» возрастать метанации — притягивающей к себе существенную часть народа Божия со всей земли…

Именно в формировании русского народа как метанации и заключена сокровенная суть бурных событий, происходящих в России. Одни должны уйти (освободительная борьба сначала против «внешников», а затем и против «внутренников»), а вот неугодники должны собираться со всего мира.

Декабризм вбирал в себя вообще недовольных — солью его было освобождение Родины от «внешничества».

Но Октябрьская революция была даже большим благом, чем логические мечтания декабристов, потому что вычищала из России многих — и «внешников», и «внутренников».

Ушли Романовы. Ушел немецкий генералитет. Ушли купцы. Ушли боготворившие графиню Софью Андреевну Толстую ее сыновья и многие родственники, «отец телевидения» Зворыкин…

Остались рекруты, граф Игнатьев, граф Толстой — в крови более других похожего на него сына — русские неугодники; из разных народов планеты пришли многие, о некоторых из которых речь впереди.

Декабристы все-таки победили — в потомках своих.

И потому трижды прав умница граф Игнатьев — недаром не только окончил Академию Генерального штаба и притом первым по академическим знаниям — который, не удосужившись тратить время на изучение так называемого марксизма-ленинизма, просто посмотрел: кто оказался где.

Вчувствовался: где особенно легко.

И принял решение.