Теория стаи полностью

«Хорошая она женщина», — подумал П. про жену пастора. Всегда приятно встретить человека порядочного, — хотя бы в бытовом смысле слова.

— А я что говорю? — обрадовался П., еще теснее привлекая к себе Галю. — Не имел он права отказывать. Нарушение «Церковного руководства». А что, — П. кивнул в сторону Гали, — она на все вопросы по догматике смогла ответить?

— Она? Ответила! Да еще как! Я могу даже сказать, что за последние несколько лет она, наверное, лучше всех отвечала. И полнее. Да не наверное, а — точно. Лучше. И осмысленнее. Во всяком случае, я не помню, чтобы кто-нибудь на моей памяти вообще с ее ответами мог сравниться.

Жена пастора в церкви была очень деятельна — правда, преимущественно в рамках хора и хозяйственных вопросов. Мужу, в общем-то, подчинялась, хотя в средней адвентистской пасторской семье жена верховодит во всем. Есть даже такой анекдот среди студентов адвентистских семинарий: пастору предлагают новую должность, а он отвечает: пойду помолюсь, послушаю, что Бог мне скажет. Приходит домой и спрашивает жену: принимать предложение или нет, как скажешь?..

— Галя очень хорошо отвечала, — повторила жена пастора. — Но что я могла поделать?

— Моя школа, — принял картинную позу Ал. — Я курировал. Иначе, кроме как на «весьма и весьма отлично» и быть не могло.

— Любит он покрасоваться, — извиняясь за П., рассмеялась Галя. — От скромности он не умрет.

— Смотри, что говорит, — подхватил П. — Умереть — умру, но не от скромности. А смерти от чего ты бы мне пожелала?

Галя с женой пастора рассмеялись. Ничего особенно смешного в словах П. не было, просто обе искали возможности разрядить обстановку.

— Дело не в отсутствии скромности, — продолжил П., — просто объективная реальность такова, что ты знала догматику лучше всех, но почему-то, причем непонятно почему…

— …не допустили?.. — обращаясь все-таки к жене пастора, закончила Галя.

— А хотите я еще раз с ним… с ними, — поправилась жена пастора, зная, видимо, легенду о принятии решения якобы советом и решив мужу все-таки подыграть, — поговорю? Может быть, они…

— Не надо, — остановила ее Галя. — С мужем из-за меня ты не ссорься. Не надо. Отказали, — значит, я еще не готова. Или, — она явно непроизвольно взглянула на П., — что-то должно быть по-другому. Ты иди, вон, видишь, весь хор на нас смотрит. Верно, тебя ждут. Как же хор — да без тебя?

— Все будет в порядке. Вот увидишь, — сказала жена пастора и, ткнувшись тонкими губами в Галину щеку, быстро пошла к хору…

— Жалко мне ее, — вздохнув и прижимаясь к П., сказала Галя, когда жена пастора отошла достаточно далеко, чтобы ей не были слышны Галины слова. — Жалко…

Впрочем, жене пастора надо отдать должное, блистательно счастливой она, подобно женам коллег своего мужа, не выставлялась. И вообще была сравнительно со своими товарками… живой, что ли?..

На берегу из жердей и одеял были сооружены две кабинки для переодевания — одна для женщин, другая — для мужчин. По колебанию свисавших до земли одеял было понятно, что там допущенные ко крещению уже переодевались.

В стороне от остальных у самой кромки воды стояли несколько съехавшихся из разных мест пасторов и, хотя действия им предстояли привычные и отработанные, судя по напряженности их спин, могло создаться впечатление, что совещались они о чем-то необыкновенном.