– А я выпью… Опохмелюсь с вашего разрешения… – Мостовой встал, подошел к столику с шаманом – столик оказался шкафчиком – пошарил там, достал початую бутылку коньяка и жадно выпил из горла. – У-ух… Слушайте, дорогущий клуб, закрытый, вип-место полторы штуки баксов за ночь. А спиртное бодяжат. Это нормально, по-вашему?
– Я в такие места не хожу.
Мостовой равнодушно взглянул исподлобья.
Вернулся на место, такой же кислый, несмотря на алкоголь.
– Ну что за методы тридцать седьмого года, – сказал он.
– Да уж ладно уж, – иронично отозвался Корнеев.
– Нет, но она-то почему? Она-то ни при чем.
– Да что вы?
В глазах Мостового снова мелькнула тень интереса.
– А вы ее выбрали… Почему вы ее выбрали?
– Девушка с высшим образованием.
– Не надо ля-ля. Девушка с высшим образованием. Я знаю, почему вы ее выбрали.
– Все-то вы знаете… Я хотел спросить…
– Валяйте.
– Вам передали полномочия в Кишиневе?
Мостовой вдруг замолчал, раздумывая. У Корнеева заныло под ложечкой.
Не может быть, чтобы все так бездарно кончилось.
Не может быть.
– Да. В Кишиневе, – сказал Мостовой.
Фф-ф-фу-у-у-у…
– Чего это он вас выбрал?
– Я был его любовником.
– Вы голубой? Я не знал.
– Я бисексуал.
– Он тоже был бисексуал?
– Он был пресыщенным человеком…
– А ему кто передал? Отчим?
– Я не спрашивал.
– А он объяснил, почему нельзя рассказывать, если прослушал лекции?
– Нет.
– Но, Александр Витальевич, как это возможно? Семь лекций по два часа. Неужели там все слова не такие, как у нас? Если вы утверждаете, что это код, как можно не сказать его хотя бы случайно? В обычном разговоре обычному человеку?
– У меня случай был, – сказал Мостовой. – Я печатал письмо. Одной цыпочке. И напечатал: «Твои красные трусики с кружевами». И в этот момент компьютер навернулся. Я его перезагрузил, снова начал печатать. Написал: «Твои красные трусики с кружевами», компьютер снова вырубился. В общем, мне потом объяснили, что полетели какие-то БИОСы. И на этих словах теперь всегда будет происходить сбой.
– И что?
– А то. Бывают слова, вызывающие сбой. Бывают также слова, вызывающие настройку, ну, типа «Отче наш» или, там, «Хари Кришна». Слова, вообще, чудесная вещь… И если кто-то случайно произнесет: «Твои красные трусики с кружевами», что с ним произойдет? Вы отслеживаете таких людей? Откуда этот человек узнает, почему с ним что-то произошло? Может, он мой код произнес? И помер.
– А вы-то чего не помираете?
– А вот так все устроено.
– Нет, ну объясните. Вы говорите про эти трусики с кружевами и не помираете. Почему?
– А потому же, почему не помирает тот, кто сидит за компьютером, понятно? Компьютер наворачивается, а печатающий нет.
– Ах, вот как.
– Ах, вот как. Долго будем за жизнь болтать? Или примемся за дело?
– Давайте примемся.
– Но прежде чем примемся, я хотел бы сообщить одну вещь, – сказал Мостовой. – Эта Лидия Беленькая не посещала мои лекции.
– Ну, как не посещала, Александр Витальевич? Посещала. Она продала дом за сто двадцать тысяч долларов, принесла деньги вашей Гришаевой, ее записали в вашу синюю тетрадку. Как не посещала? Все это сделала и не пришла, что ли?
– Вы вломились на Спортивную слишком быстро. Гришаева испугалась и не успела зачеркнуть запись.
– А зачем ей зачеркивать запись?
– А затем, что эта Беленькая пришла без денег.
Корнев недоверчиво улыбнулся.
– Да-да.
– Александр Витальевич, она продала дом за сто двадцать тысяч долларов, потом сходила к вам, а потом стала жить, как и жила – жизнью бедного человека. Никаких следов денег.
– Я знаю. Она все рассказала Гришаевой. Она продала дом грузинам.
– Супругам Микава.
– Да. Надежные люди, снимали у нее дом. Потом согласились купить. А потом подсунули куклу.
– Куклу? – протянул Корнеев. – И она эту куклу хотела подсунуть вам? Да бросьте вы.
– Слушайте, она продала дом, чтобы у нее были деньги на жизнь. Не собиралась она посещать мои лекции. Понимаете? Не собиралась вообще. Она в них не верит.
– Да я с ней на лестнице столкнулся! Лицом к лицу.
– Ну, я так понимаю, она возлагала на эти деньги огромные надежды. Хотела поменять жизнь, приодеться, машину купить, на курорты съездить. Но ее обманули, она осталась ни с чем. И она пришла ко мне за ответом.
– Каким ответом?
– Почему одним везет, а другим нет, – гордо сказал Мостовой и вдруг расхохотался. – Надо знать, какая дура Гришаева, чтобы представлять сцену в лицах.
– Ваша Гришаева глуповата, согласен.
– Дальше – больше. Эта Беленькая стала вопрошать, почему я не помогаю несчастным людям. Не служу человечеству, ха-ха. Гришаева еле ее выставила. А потом вы ворвались.
– Забавно… Впрочем, может быть. Она ведь неудачница.
– Вот поэтому она единственная, у кого не получилось, – гордо произнес Мостовой и теперь почесал не зад, а яйца.
– Не понял?
– Все вы поняли! У вас был большой выбор. А вы выбрали ее. У остальных-то все получилось. И уж тем более, они не стали бы ничего писать.
