Всяких огрехов в сериале действительно множество, но в рамках Теории заговора в нем очевидно и сознательное желание стоящих за авторами фильма спецслужб и органов пропаганды СССР сформировать у зрителей искаженное, совершенно неверное представление о Второй мировой войне и роли в ней СССР периода Сталина. То есть, акцентируя внимание на вопросе освобождения от нацизма и всячески скрывая великодержавные действия Кремля по расширению своей сферы влияния в будущей послевоенной Европе, что к освобождению от нацизма уже совершенно никакого отношения никак не имеет.
Конечно, эти аспекты сталинской внешней политики и сегодня остаются предметом ожесточенных дискуссий (что более подробно мы рассмотрим в конце главы), но сериал «Семнадцать мгновений весны» — все-таки непревзойденный образец того, как продукт вымысла (заказанный органами пропаганды) оказывает чудовищное влияние на представления десятков миллионов людей о своей истории. Это — откровенное манипулирование менталитетом масс.
Вместе с тем, будучи историко-политической фантастикой, этот сериал содержит неимоверное число всяких ляпов и нелепиц, порой крайне забавных. Вот с некоторых из них и начнем «критический разбор» любимой народом (и очень любимой мною) этой талантливой телевизионной картины.
Обыкновенных ляпов в фильме очень много. В ванной Штирлица и в ведомстве РСХА — советская сантехника. Невесть каким образом на стене кабинета Мюллера оказались висящими круглые пластмассовые часы «Слава», которые выпускались массово в СССР в 1970-х годах и висели в то время в моей комнате. Штирлиц идет на встречу с Борманом, надев черные пластмассовые очки производства СССР 1970-х годов по моде 70-х. Все носят костюмы, сшитые по моде 70-х.
Но самое удивительное — это фломастер Штирлица, которым он записывает радиограммы из Центра и рисует затем четыре карикатуры на Гиммлера, Бормана, Геббельса и Геринга. Откуда у Штирлица взялся этот фломастер в 1945 году? Никак Центр прислал в качестве секретного оснащения, ибо на работе Штирлиц пишет письмо Борману обычным пером, макаемым в чернильницу, — и точно так пишут даже генерал Мюллер и сам рейхсфюрер СС. Они фломастеров в жизни не видели.
В эпизоде, когда Штирлиц на машине везет пастора Шлага к немецко-швейцарской границе, по радио звучит голос Эдит Пиаф. Священник возмущается знаменитой песней «Я не жалею ни о чем» — и правильно возмущается, ведь она будет написана только через 15 лет после его перехода через Альпы.
Юлиан Семенов во многих эпизодах показал незнание темы. Например, все немцы в фильме (включая изображающих чету Штирлица и Кэт при пересечении границы Швейцарии) — носят обручальные кольца на правой руке, как их все носили в СССР, а вот настоящие немцы их носят на левой.
Полностью выдуманы «досье». Личных дел в Третьем рейхе в том виде, как показано в фильме, не существовало, как и выражений типа «характер нордический», «беспощаден к врагам рейха». А все документы СС печатались готическим, а не латинским шрифтом.
Сами «досье» переполнены искажениями. Например, о Геббельсе голос Ефима Копеляна за кадром вещает: «Образование среднее». На самом деле он был доктором философии Гейдельбергского университета, в 1922 году защитил диссертацию об истории драматургии. Неверно и заявление Копеляна, что Геббельс был назначен гауляйтером Берлина в 1944 году (за доблесть, проявленную при подавлении мятежа): он был назначен на эту должность еще 26 октября 1936 года и оставался на посту до своей смерти 1 мая 1945 г.
О Геринге Копелян тоже говорит: «образование среднее», хотя тот окончил Военную академию в Карлсруэ и военное училище в Берлине Лихтерфельде — с наивысшей возможной суммой выпускных оценок, за что был лично поздравлен кайзером Вильгельмом. Зачем Семенову понадобилось скрывать высшее образование Геббельса и Геринга — непонятно, ведь негативное отношение народа к этим личностям базируется не на их образованности или необразованности, а на совершенных ими преступлениях.
Когда Генрих Мюллер, идя по коридору, встретил Вальтера Шелленберга и Макса Штирлица, то очень удивился. Еще бы не удивиться шефу гестапо: ведь IV управление (Гестапо) и VI управление (политическая разведка) располагались в разных зданиях, расстояние между которыми превышало 10 км. Гестапо — на Принц Альбрехтштрассе, 8 (кабинет Мюллера был в соседнем здании — в бывшем отеле «Принц Альберхт» на Принц-Альбрехтштрассе, 9), а служба Шелленберга находилась в здании по адресу Беркаерштрассе, 32 — в другом конце города.
