Итогом упадка города стало разрушение и сожжение общественных зданий и некоторых элитных компаундов, а также уничтожение государственных символов и существенный исход населения. Ещё Р. Миллон отмечал, что практически все исследованные строения вдоль Дороги мёртвых подверглись воздействию огня, который, однако, поглотил не весь город. Как пишет Л. Мансанилья в статье 2003 года, из 965 обследованных жилых компаундов лишь в 45 случаях (5%) найдены следы пожара. Это был избирательный поджог — обычно следы огня обнаруживают перед и с обеих сторон лестниц, а также на вершинах храмовых платформ. Катастрофа явно стала следствием спланированных действий некой группы людей. Сегодня уже очевидно, что их целью были дворцы, храмы и административные здания, в которых сосредотачивалась политическая, религиозная и экономическая власть города — эти строения разрушили и сожгли с особой яростью. Так, на восточной внешней платформе Сьюдаделы археологи увидели 6-сантиметровый слой пепла и угля, а также разбитую вдребезги 60-сантиметровую каменную статую. Схожую картину наблюдала Л. Мансанилья во время раскопок компаунда Шалла — взору учёных открылись намеренно разбитая огромная каменная статуя, а также сгоревшие и рухнувшие на пол балки храмовых крыш. Одна за другой пирамиды гибли во вспыхивающих на их вершинах пожарах, а с фронтальных и боковых лестниц были яростно сброшены и разбиты многие скульптуры. Культ образов низвергли до осколков в буквальном смысле.
Пока ещё нет точных данных, когда же произошло роковое потрясение. Раньше считалось, что основные строения города разрушили около 750 года. Сейчас эта дата отодвинута на одно-два столетия назад — к 550 или 650 гг. Данные радиоуглеродного анализа свидетельствуют в пользу середины VI в., но Дж. Каугилл на основании анализа керамики делает вывод, что поджог был совершён в конце фазы Метепек, то есть около 650 г. Так или иначе, в результате катастрофы произошло сокращение населения мегаполиса как минимум на треть, а, возможно, и более чем в два раза. Имеются свидетельства того, что исход начался стремительно — в компаунде Ла-Вентилья Р. Кабрера Кастро и С. Гомес обнаружили инструменты ремесленников и недоделанные предметы, брошенные на месте.
Нет пока и уверенности относительно того, кто стал зачинщиком поджогов, свержения существовавшей власти и ритуального уничтожения символов сакральной мощи правителей метрополии. Существует мнение, что произошла революция «среднего класса», который со временем стал играть всё более значимую роль в городе, сконцентрировав в своих руках значительную часть богатства. В этом случае в поджогах и разрушении принимали участие сами жители Теотиуакана. Другие исследователи считают, что в погроме виновны соседние политии, возможно, поддержанные теотиуаканскими диссидентами. Явных признаков вторжения пришедших издалека чужеземцев не найдено, однако Дж. Каугилл отмечает, что нельзя игнорировать и эту возможность, подчёркивая значительное отличие распространившейся после коллапса керамики Койотлателько от предыдущих фаз. А. Г. Мастаче и Р. Кобеан считают предшественницей изделий Койотлателько керамику Западной Мексики, в этом случае предполагаемое вторжение в Теотиуакан осуществили люди с запада — сначала они пришли в Тулу, а после коллапса мегаполиса в большом количестве проникли в долину Мехико. Впрочем, согласно выводам других исследователей, керамика Койотлателько имеет местное происхождение, а корни её отличительных черт по большей части следует искать в изделиях предыдущих теотиуаканских фаз.
На фоне кризиса становится явно виден резкий контраст и пропасть между бедными и богатыми. Анализ человеческих костей со всего города указывает на то, что многие богатые сохраняли здоровье, в то время, как бедные страдали от недостатка питания, имели проблемы со спиной из-за переноски тяжёлых грузов и даже страдали от недостаточного количества солнечного света — возможно, они были невольными работниками в некоторых мастерских. Как отмечает Я. Робертсон, разница в достатке между богатыми и бедными возросла в фазу Тламимилольпа (150—350 гг.) по сравнению с фазой Миккаотли (100—150 гг.) и далее лишь углублялась вплоть до фазы Шолальпан (350—550 гг.). Схожее наблюдение делает М. Семповски, изучившая погребальные подношения в ряде компаундов. Я. Робертсон также обследовал материалы Теотиуаканского картографического проекта и выявил, что различные районы города становились со временем более гомогенными с точки зрения социо-экономического статуса обитавших в них жителей — в одних районах стали жить в основном богатые, а в других — бедные. Источником напряжённости могли послужить и нарастающие противоречия между различными этническими группами, недовольство теотиуаканской корпоративной идеологией и стратегией, а также желание окрепшего «среднего класса» достичь лучшей доли, тем более, что Л. Мансанилья отмечает усиление положения и рост благосостояния элиты среднего уровня за счёт центральной власти. Все эти конфликты увеличивали напряжённость в обществе.
