Теотиуаканский Бог грозы (или Бог дождя, как его именуют некоторые исследователи), очевидно, является прототипом более позднего ацтекского Тлалока, однако вряд ли заимствование было прямым и полным, поэтому с конца 80-х гг. прошлого века учёные предпочитают не называть теотиуаканское божество ацтекским именем. Огромную важность данного образа для пантеона и ритуальных практик Теотиуакана нельзя недооценивать. В городе найдено большое количество керамических сосудов с изображениями Бога грозы, также на фресках известно множество элитных персонажей, одетых так, словно они являются имперсонаторами этого божества. Его образ встречается в мегаполисе повсеместно, поэтому многие считают Бога грозы главным в пантеоне Теотиуакана. Его популярность не удивляет — в долине Мехико нередки штормы с молниями и порой сильными ветрами. Не только сильный дождь, но и град мог выпасть в виде осадков, причём порой выкашивались только определённые участки полей по одной линии, а другие оставались нетронутыми.
В иконографии Бога грозы выделяют следующие три основные характеристики:
1) «очки» (кольца на глазах);
2) верхняя губа с изгибом (усы);
3) выступающие клыки из-под губ.
Известны, однако, и другие, вспомогательные, характерные черты божества, встречающиеся не во всех изображениях. Так, в ряде случаев его сопровождают потоки воды, облака и заполненные водой кувшины. Исследователи единодушны в том, что это божество дождя и плодородия, однако в его иконографии часто встречаются ягуарьи атрибуты, то есть можно вести речь об объединении военных ассоциаций с плодородием. С войной и военными действиями связывали его способность нести разрушения, сопровождаемые молниями и огнём. Бог грозы выступал покровителем воинов, сражавшихся под его знамёнами — «очки» бога являлись важным элементом внешнего облика теотиуаканского воина. По всей видимости, «очки» у богов дождя появляются в Теотиуакане, хотя другие черты, например кошачьи клыки, можно отследить и в более раннем формативном периоде. Данное божество было олицетворением имперских амбиций мегаполиса.
Бог грозы встречается на мерлонах, где внутри пятиконечной звезды показаны его лицо, «очки» и раздвоенный язык. Из открытой пасти вытекает поток воды и исходят облачные завитки. Изрыгающая воду звезда известна в теотиуаканской письменности, а также майяских текстах, где так называемый иероглиф «звёздной войны» является глаголом и изображался в виде звезды, орошающей землю потоками воды. Таким образом, Бог грозы метал молнии и насылал смертельно опасные потоки воды, что заставляет вспомнить ацтекскую метафору для обозначения войны —
С Богом грозы и ритуалами плодородия было тесно связано использование зелёного обсидиана, высоко ценимого за свой цвет, ассоциировавшийся в Теотиуакане с водой и, в широком смысле, с земледелием и культом плодородия.
Возможно, очки Бога грозы имеют ассоциации с глазами бабочек, поскольку у многих мужских фигурок встречаются такие очки бабочек. По одной из версий, образ бабочки был связан со своего рода народной религией в отличие от ритуальных практик элиты, ориентированных на основных богов Теотиуакана, например, Пернатого змея и Бога грозы. С другой стороны, Бог-бабочка покровительствовал торговцам и послам. Представители этого класса в своих ритуалах использовали изысканные курильницы театрального типа, имевшие украшения в виде бабочек — наряду с птицами они всегда встречаются на подобных керамических предметах. Бабочки также известны на печатях, сосудах с расписным или резным орнаментом и фресках. С Богом-бабочкой теоретически можно связать строение, ныне именуемое Дворцом Кецальпапалотля. Его образ присутствует также на одной урне из Монте-Альбана фазы IIIА (200—500 гг.), то есть за пределами Теотиуакана. Исследователи отмечают, что данное божество не встречается в формативном периоде, а после классического периода фигурирует у тольтеков, миштеков и ацтеков. В постклассическое время бабочка у народов Центральной Мексики имела ассоциации со смертью, погребальным символизмом. Прослеживается такая же аналогия и в Теотиуакане классического периода. Бабочка там одновременно ассоциировалась с плодородием и пламенем, возможно, пламенем и искрами, которые исходили от сгорающего при кремации свёртка с умершим — отсюда их частое появление на курильницах, где они могли символизировать некое подобие души, в частности души героически погибшего в бою воина.
