— В твоём возрасте отсутствие штампа в паспорте и толп поклонниц — скорее минус.
Она взяла ключи, чмокнула меня в висок, будто закадычная подруга, и унеслась к выходу, Максим — следом за ней. Я же сцепила пальцы и прикусила губу: очень хотелось бросится вслед за Жанной, а не оставаться наедине с шефом. Во-первых, злилась на него, во-вторых, оставаться на ночь в квартире малознакомого мужчины — сомнительной мудрости поступок. Но для невесты странно бегать от жениха, к тому же остались еще неясности в других сферах.
Пока Макс с Жанной о чем-то спорили в коридоре, я машинально пихала в рот конфеты. Крохотные совсем, зато упакованы… Гора фантиков все росла, а я все сильнее накручивала себя насчёт предстоящей ночи.
— Бруня, фу! — шеф подъехал и отобрал конфеты. — Нельзя столько есть, помни о голодающих детях Африки! И том, что невероятный, ослепительный и харизматичный секси-босс приготовит тебе ужин своими волшебными ручками!
Я почти хрюкнула от смеха и чуть не подавилась конфетой. Странно, но напряжение будто лопнуло, улетучилось вместе с злостью. Шеф лучезарно улыбнулся и протянул мне оттопыренный мизинец.
— Прости за глупости про трёх мужчин, за то, что втянул в эту историю, за меня всего целиком. Обещаю исправляться по мере сил. Мир?
Я сложила руки на груди и задрала нос.
— Хочу правду про историю с проклятием, раз уж оно теперь и на меня действует.
Максим постучал пальцами по столу, повертел в руках конфету, потом вздохнул и начал говорить:
— Сервис место проходное, так и думал, что проколюсь на нем. Многие знали день, когда нужно забирать машину, знали, что я поеду на пассажирском сидении, а такой удар почти с гарантией разрушит что "баклажан, что "чайку". Но раньше он действовал аккуратнее, не трогал случайных людей. С тобой вышел первый крупный прокол, поэтому, Слава, лучше в самом деле уехать в Мацесту, переждать там.
Я кожей ощущала его беспокойство, искреннее такое, неподдельное. И это было беспокойство не за себя, а за меня. И приятно, и… обидно. Ведь сам же нанял меня, чтобы помочь в этом деле, а теперь сам и выгоняет. Максим взял меня за руку, положил ладонь на свою и улыбнулся от сравнения: моя крохотная и светлая, с редкими веснушками занимала, наверное, половину ладони шефа, и его — темная, загорелая будто у настоящего испанского дона. Есть такие люди, которых любит солнце и сразу раскрашивает в нужный цвет, а не покрывает хаотичными пятнами.
Я так привыкла видеть шефа в коляске или в машине, что не задумывалась, какого Максим роста. А если прикинуть, то на том снимке в офисе “Ватсона” он возвышался над немаленькой Жанной, Слава Горина будет соблазнительно дышать такому гиганту в район груди, на каблуках, возможно, в основание шеи.
Глупости какие в голову лезут. Как только Максим встанет на ноги, помощник ему уже станет не нужен, а, возможно, и раньше, недаром же меня так рьяно отправляют в Мацесту.
— Вместе ввязались в это дело, вместе будем выпутываться, — я выдернула руку. Шеф не стал удерживать, но и назад не отодвинулся.
— Ввязался в это Витька, как ни крути, но он дал первый толчок: подкинул саму идею “проклятия”, создал схему, а после умер так странно, что в сверхъестественные силы поверили даже скептики. Знаешь, что смешно? — он дождался, пока я покачаю головой, и заговорил снова. — С детства зачитывался детективами, восхищался этой борьбой умов, тем, как сыщики распутывают идеальные преступления. А в реальной жизни оказался полностью беспомощным перед своим Мориарти. Все, что могу — тянуть время и надеяться, что он все же совершит ошибку, подставится, и я, наконец, дам этому делу ход.
— Вы же меня для этого наняли, спровоцировать своего Мориарти?
— Скорее — убедить его, что я вышел из игры, выгодно воспользовавшись вмешательством родителей. Тогда подумал: почему бы нет? Симпатичная девчонка, веселая, покружится рядом со мной и сбежит, а мне даст нужную отсрочку. А сегодня чуть с ума не сошел, когда аварию увидел … el corazón se detuvo от беспокойства за вас, прекрасная сеньорита. Никогда не прощу себе, что посмел поставить вашу жизнь и благополучие под угрозу.
Он наклонился ближе, почти к моим губам. Сердце у него остановилось, так я и поверила. А может и поверила, как порядочная деревенская дева, перенесшая сильный стресс.
— Вы боитесь, что мужественному дону придется лежать на бордовых простынях в одиночестве?
— Мои помыслы чисты, сеньорита. Но один невинный поцелуй сделал бы в сто крат счастливее. Вы позволите?
Он почти шептал это, глядя мне в глаза, не иначе пытался загипнотизировать, и, кажется, это удалось. Сама не помню, как ответила:
— Sí.
Поцелуй вышел настолько не невинным, что я удивилась, очнувшись на том же стуле, полностью одетой, а не на тех самых простынях в тени цветущих апельсинов. Губы болели и полыхали, пульс стучал в висках в ритме фламенко, и абсолютно не верилось в реальность происходящего.
Максим же ободряюще подмигнул и, как ни в чем ни бывало, зарылся в холодильник.
