Женщина на серебряных шпильках высоко подняла лист бумаги, и к ней тут же направилась группа студентов из Испании. Они оживленно переговаривались, проходя мимо Карлы, но скоро их беглая речь уступит место неуклюжим оборотам чужого языка, который они приехали изучать. Джош Бейкер, такой же энергичный, как обычно, чуя запах сенсации, появился из-за колонны, откуда следил за залом. Карла нисколько не удивилась, заметив его. Конечно, ему уже обо всем сообщили, и теперь он готовился присосаться к ним, словно пиявка. Когда он отвернулся, она незаметно отошла от толпы ожидающих и направилась вслед за смуглыми студентами. Джош даже не посмотрел в ее сторону. Оператор тоже. Их равнодушие воодушевило Карлу.
Выйдя из терминала, Карла послала Роберту сообщение: «Джош Бейкер ждет тебя в аэропорту. Орла Кеннеди организует другой выход. Встретимся у меня дома».
Никаких свечей на кухонном столе. Никакой приглушенной музыки. Ничего, что могло бы создать романтическую атмосферу. Они сидели за столом, на котором стояла тарелка гуляша и бутылка вина. Время от времени, переполненные эмоциями, они замолкали, потом кто-нибудь снова начинал говорить, вспоминая подробности, словно это могло помочь им понять ситуацию.
– Что об этом думает Шарон? – спросила Карла.
– Ревнует, злится, хотя пытается этого не показывать, – ответил он. – Она всегда считала, что я поступил правильно… и на тот момент это было так.
– А теперь?
– Мне нужна ее поддержка, а не неуверенность. Она моя жена, и то, что случилось, этого не изменит. Я думаю, что Исобель…
– Джой. Мы должны называть ее Джой.
– Ее имя Исобель. Мы ждали достаточно долго, чтобы иметь возможность называть ее так.
– Она так много потеряла, Роберт! Мы можем, по крайней мере, оставить ей ее имя.
– Она потеряла то, что никогда ей не принадлежало.
– Но она не верит в это. Она обожает своего отца…
– Ее отец – я.
– Конечно, ты. Но ей нужно справиться с потрясением. Мы должны дать ей время.
– Что со СМИ? – спросил он.
– Пока что их сдерживают. Но Маолтран – небольшая деревня. Они так и вьются вокруг Рокроуза.
– Рокроуз?
– Там она живет. Жила. – Карла глубоко вздохнула и добавила: – Я была там.
Роберт разнервничался, когда она попыталась все объяснить, извиниться, прорваться сквозь стену непонимания.
– Как ты могла поехать туда, не посоветовавшись со мной? – спросил он, когда она замолчала.
– И что бы ты посоветовал мне делать? – парировала она.
– Ясное дело, я бы сказал тебе пойти с этой информацией в полицию.
– А что потом?
В Они бы действовали по стандартной процедуре.
– Они действовали так, когда доктор Виллиамсон сделала заявление. И посмотри, что произошло. Нашу дочь забрали под опеку, и она не хочет нас видеть.
– Чего ты хотела добиться, отправившись туда?
– Я хотела увидеть могилу той женщины… Ох, не знаю… Наверное» я хотела выкопать Сюзанну и крикнуть ей в лицо, что она лгунья и воровка… Я не собиралась встречаться с Джой, не тогда… Но внезапно она пришла туда, и меня понесло…
– Именно. Тебя понесло. Ты, как обычно, думала, что поступаешь правильно, делая все по-своему.
– Нет.
– Да! – Он стукнул кулаком по столу. – И теперь ты себя скомпрометировала. Она думает, что ты Клэр Фразьер.
– Знаю, я все это знаю. Но она поймет.
– Поймет что? Я ее отец, но ты не подумала обо мне, когда решила поступить так.
– Ты похоронил ее, Роберт, помнишь?
– Только давай без этого! Все свидетельства…
– Все свидетельства были косвенными, – возразила она. – Такими же косвенными, как и те, которые предоставил мне Дилан Ри. Я не хотела понапрасну беспокоить тебя, особенно когда ты так далеко.
– Я никогда не был далеко… ни от тебя, ни от нее. Каждый день… Ты даже не представляешь… – Он осекся.
– Но все-таки ты был далеко, Роберт, во всех смыслах этого слова.
Они провели вместе всего лишь час, а уже начали ссориться. Карле хотелось плакать, но она подавила это желание. Роберт тоже старался вести себя спокойно. Он обнял ее, и его уставшее лицо показалось Карле до боли знакомым. Они обнимались без желания. Теперь они были друзьями, которые не могли возродить страсть, когда-то их объединявшую. Как пламя, которое когда-то бушевало, любовь, которую они знали, угасла в тот вечер, оставив после себя горсточку пепла.
