Никки водит карету скорой помощи. В блестящей куртке и ботинках она выглядит иначе, не так, как рядом с Диланом на пляже и в мокром купальнике. Она не позволяет Джои войти в комнату, но Джой видит все, прежде чем Никки успевает захлопнуть дверь. Все так, как она опасалась. Она ждет снаружи с бабушкой. Потом дверь распахивается и ее мать выносят на носилках.
– Мне очень жаль… жаль… жаль… жаль… Это моя вина. Я не хотела так говорить!
Джой идет возле носилок, не ощущая боли, когда мать крепко сжимает ее ладонь. Она все не может прекратить извиняться перед ней. В конце концов Никки говорит, что ей надо успокоиться и поддержать мать.
В карете скорой помощи глаза матери блестят ярко, словно сапфиры. Она снова хватает Джой за руку и притягивает ее поближе, все время шепча:
– Слова неверны… ожидаю увидеть своих мертвых младенцев и Слепого жеребца, топчущего мои сны и правду, написанную кровью… в книге… в крови… книге… крови…
– Все образуется, точно, точно, – говорит Никки.
Она нажимает ногой на педаль газа и включает сирену. Время дорого. Оно быстро уходит. Важна каждая секунда.
