Нет, дураком себя Альбус не считал. Он прекрасно знал, где погибла Миртл и беседовал с ней о её смерти. Она ему показала ту раковину, где были «жёлтые глаза». Жаль, что слова призрака юридического веса для следствия не имеют.
Альбус исследовал ту раковину. Самая обычная раковина, единственное — воды нет, но как показала легилименция его ровесников — раньше была.
Скорее всего вход в Тайную Комнату именно там. Но есть ряд нюансов.
Василиск просто не влезет в большинство водопроводных труб. А если влезет — они разломаются под его весом. Значит, опять игры с пространством, а сам умывальник — нечто вроде двери в сейф Гринготтса.
Матрица заклинания снаружи совпадает с матрицей внутри — проход в Тайную Комнату. Не совпадает или сломана — обычная раковина, хоть и неработающая, как говорит рентген или маленькие големы.
Вероятно, Том сумел найти один из входов в Тайную Комнату. Дальше — Магия Крови или ещё как-то он зашёл. Но Тому не хватило ума выйти и починить как было, поэтому кран и не работает.
Как это открыть без человеческого жертвоприношения он не представляет, единственное, если Том откроет Тайную Комнату ещё раз и отключит все модули защиты, кроме декоративного пароля на змеином. И ещё змейку на раковине нарисует, если уж совсем идиота ловить будет…
Также имеет смысл поискать места жизни и смерти Гонтов. Он – Верховный Судья, он легко поднимет архивы. Незаметно.
Стоит расследовать все шалости Тома в детстве — вдруг он сентиментален?
Для начала хватит.
Правда появился новый вопрос — перепрятал ли новый Волан-де-Морт крестражи? Или не захотел? Или не смог? Поживем, увидим.
По идее, преимущество Дамблдора в опыте и силе Волан-де-Морт может компенсировать грамотной подготовкой территории и отсутствием моральных ограничений, в виде неограниченного применения Тёмной Магии.
Удастся ли ему уничтожить семь неизвестно где спрятанных, неизвестно как защищённых крестражей, чтобы потом ещё остались силы на Волан-де-Морта и его слуг? И если Волан-де-Морт превращает людей в дерево просто так, что его будет ждать там?
Неважно неделя начинается… Но ни к чему пораженческий настрой.
Ему пора заняться работой и поиском мест, где Том рвал душу и кого тот использовал в виде жертв. Единственное, надо на случай провала написать завещание.
Стоит ли в нём упомянуть Снейпа?
Альбус вновь переписывал завещание и думал о последних словах Снейпа. Он не хотел этого признавать, но слова Снейпа больно обожгли.
Он прекрасно знал свои недостатки. Его иногда заносит. Он считает себя всегда правым. Чего греха таить, часть его любит славу и всеобщее обожание. Это очень приятно — быть лучшим. Но он с этим борется. И именно из-за этих опасных качеств он решил не становиться министром магии. Честолюбие полезно для обывателя, но чем больше начальник, тем оно опаснее.
А слова Северуса… Надо думать не о том, в чём он похож на Геллерта и Волан-де-Морта, а в чём они разные.
В чём он не похож на Грин-де-Вальда? И на Волан-де-Морта?
Дело не в том, что он красиво эпатирует публику и у него есть чувство юмора.
И даже не в том, что у него нет крестражей и он не убивает, если есть другой выбор.
Не в том, что он ответил «нет», на те вопросы, на которые Геллерт ответил «да», вопросы, которые Том перед собой даже не поставил.
Он понимает, что свобода никогда не находится больше чем в одном шаге от гибели.
Он сумел ответить на главный вопрос — можно ли посылать людей на смерть ради абстрактных идеалов?
Можно. Если ты идёшь на смерть вместо них.
Конец РOV Альбуса Дамблдора.
Бессмысленно ждать доклада Снейпа — мне некуда торопиться. При следующем собрании всё будет ясно. А как Альбус доберётся до подделок и их уничтожит, то я узнаю — от боли будет корчить магов, из которых я сделал крестражи.
Сейчас я шёл к Олливандеру и нёс ему подарок.
Олливандер был как всегда занят — делал палочки для оборотней.
Увидев меня, он вздрогнул. Нервный он какой-то, я его Круциатусом не прикладывал с тех пор, как узнал о некроэнергии.
— Здравствуйте, мистер Олливандер, — начал я. — Я к Вам по делу.
— Это невозможно! Я не могу сделать ничего, сопоставимого с Бузинной Палочкой или способного хотя бы частично запечатать её силу! И любые материалы, которые вы мне поставите, не помогут! — кричал он и это было правдой.
— Вы по-прежнему не можете сделать палочку из перьев моего феникса? — спросил я.
— Нет. Это не феникс. И части тела этого существа не сочетаются ни с чем, я уже всё перепробовал.
Улыбнувшись, из-за чего Оливандер мгновенно побелел до состояния призрака, я достал небольшую ветку, которая была некогда рукой Горация Слизнорта.
— Как вы думаете, это может подойти? — спросил я. — И если нет, скажите чего не хватает.
Оливандер немедленно ухватился за деревяшку.
— Странно… Оно чувствуется и как человек, и как растение… И на коже узор, как от отпечатков пальцев, — Олливандер встряхнул ветку. — Как вы смогли обеспечить требуемый коэффициент пористости древесины?
— Давайте лучше обсудим, что получится из этого сделать, — предложил я, — или что надо переделать?
